Железный дворец полностью

Бахл заметил, что священник держит в руках кубок.

– Что это?

– Снадобье, которое поможет тебе найти сына.

– Как?

– Оно пошлет твой дух вперед. Кровь всегда найдет кровь.

Горм еще раз насмешливо улыбнулся.

– Не волнуйся, это не яд. Твой дух может вернуться. Пей.

Бахл взял кубок и отпил из него глоток. На вкус жидкость была одновременно горькой и сладкой. Пока во рту Бахла боролись вкусы, Горм сказал.

– Допивай быстро. Потом тебе лучше лечь на камень.

Бахл проглотил остатки зелья, а затем взобрался на глыбу базальта. Его не покидала мысль: здесь лежала моя мать. Бахл решил, что зелье на вкус горькое. Чтобы успокоить нервы, он заговорил.

– Значит, скоро я встречу своего сына.

– Да, и в прежнем облике, с восстановленными силами. Пожиратель покинул тебя в этом мире, но не в другом.

Другой? – подумал Бахл. Фраза имела тревожный оттенок. Не волнуйся. Горм сказал, что этот напиток меня не убьет. У Бахла начала слегка кружиться голова, и он перевел взгляд на море, пытаясь разглядеть что-нибудь существенное. Но море все так же бурлило серой пустотой без горизонта; только оно было еще темнее, чем прежде.

Святейший Горм подождал, пока лорд Бахл закроет глаза и погрузится в порабощающую дрему. Затем он перевернул лицо Бахла и изучил его в умирающем свете. Он много раз проводил этот ритуал и знал, какие тонкие признаки следует искать. Веки дрогнули, губы шевельнулись, а затем стали неподвижными. Вскоре дыхание лорда Бахла стало легким и ровным, как у невинного человека. Его дух уже в пути, подумал Горм. Теперь мой господин сможет получить то, что давно ожидал.

Горм протянул руку и поднял длинный листовидный клинок, выточенный из обсидиана. Один конец черного блестящего камня был обмотан выделанной кожей, чтобы получилась рукоять. Горм обхватил его обеими руками и высоко поднял. Нож был острее самой лучшей стали, и, когда он опустил его вниз, он легко рассек грудь лорда Бахла. Горм проник в зияющую полость и вырвал сердце. Оно еще билось, когда он бросил его в пустоту.

Проведя ночь за копчением козьего мяса, Йим проспала почти весь следующий день. Утреннюю дойку сделал Фроан, а когда Йим поднялась на вечернюю, то обнаружила, что он уже привел стадо к доильному навесу. Он находился на восточной стороне хижины, где неровность в отвесной каменной стене образовывала естественный трехсторонний загон. Крыша была покрыта ветками и соломой, что позволяло доить коз в непогоду. Внутри стояли две стойки для дойки, защищенные от коз ящики с сушеными стрелами фейри и кувшины для молока.

Когда Йим подошла к навесу, Фроан уже доил первую козу, которая с удовольствием хрустела корнем фейри-стрелы.

– Спасибо за утреннюю дойку, – сказала она.

– Ты легла спать после восхода солнца, – ответил Фроан. – Я думал, тебе нужен отдых.

– Да.

Йим подвела козу к доильной стойке, привязала ее и дала ей корень в качестве лакомства. Затем она омыла соски козы водой, настоянной на очищающих травах, и начала доить. Выдавив немного молока, чтобы промыть каждый сосок, она поставила кувшин на место и начала наполнять его. Некоторое время Йим и Фроан умело доили стадо, и единственным звуком было журчание жидкости в кувшинах. Йим нарушила тишину.

– Мать Телка сказала, что ты навещал его вчера.

– Я хотел посмотреть на лодку, которую он делает.

– Его мать думает иначе, – сказала Йим. – Она сказала, что Телк вернулся домой весь в отметинах. Она считает, что вы двое играли в войну.

– Немного играли. Это была идея Телка. Он любит сражения.

– Это потому, что он не видел ни одного. Разве он не знает, что случилось с твоим отцом?

– Я рассказал ему эту историю.

– Хонус был добрым и мягким человеком. Он заслуживал лучшей участи.

– Ты часто рассказывал о его смерти, но редко о жизни, – сказал Фроан. – Телк подслушал, как его мама сказала, что ты была рабыней Хонуса. Это правда?

– Я была его рабыней, но недолго. Он освободил меня.

– Как ты стала рабыней?

– Я была в путешествии с отцом, и на нас напали разбойники. Они убили отца, а меня продали работорговцу. Моя судьба была обычной для тех времен. Хонус был козопасом, которому нужен был осел. Когда он приехал в город, чтобы купить его, то обнаружил, что ослы стоят дорого, а рабы – дешево. Я была всем, что он мог себе позволить. Он заплатил за меня десять медяков.

– Это были большие деньги?

– Нет. Он потратил шесть медяков на плащ для меня, а он был изношен и испачкан кровью. – Йим улыбнулась, вспомнив об этом, а затем продолжила свой рассказ. – В нашу первую ночь вместе я боялась, что он навяжется мне. Ведь я была его собственностью. Но он поклялся богиней, что никогда этого не сделает, и сдержал свое слово. Думаю, именно тогда я впервые поняла, что он не обычный человек.

– Почему он освободил тебя? – спросил Фроан.

– Потому что он понял, что никто не может по-настоящему владеть другим.

– Но ты осталась с ним.