После того как Святейший удалился, лорд Бахл позвал слугу, чтобы тот принес ему вина. Из боковой двери появился пожилой мужчина, который принял просьбу и тем же путем удалился, чтобы выполнить ее. Бахл редко начинал пить так рано, но ему нужно было заглушить свои опасения. Горм наводил на него ужас, а мысль о посещении высокой башни вызывала страх. Тем не менее, он не видел другого выхода. После своего падения он узнал, кто обладает реальной властью в Железном дворце. Это был не он. Бахл был уверен, что так было всегда. Даже когда он вспоминал пик своего могущества – когда он командовал завоевательными армиями и покорял людей одним взглядом, – казалось, что истинное мастерство кроется где-то в другом месте.
Слуга принес кубок с вином. Выпив, Бахл окинул взглядом зал. Черный камень был покрыт слоем пыли, а пятна крови на полу давно поблекли. Владыка Бахланда попытался вспомнить, когда этот зал был резиденцией власти и наполнялся народом. Воспоминания о тех временах поблекли вместе с пятнами крови. Они казались сценами из чужой жизни и были туманны, как слухи. В основном он вспоминал кошмарные города, залитые кровью, людей, превращенных в бешеных зверей, жестокие пытки и всепроникающую атмосферу страха.
Бахл позвонил и попросил еще один кубок вина. Никто не заметит его отсутствия. День обещал быть таким же, как и все предыдущие, – бесцельным и праздным. Горм занимался управлением домена. Железная гвардия подчинялась ему. Он взимал налоги, выносил решения и издавал указы – и все это от имени лорда Бахла. Никто не возражал. Никто не противился, и Бахл меньше всех.
Бахл вышел на балкон, с которого открывался вид на залив и море за его пределами. Прислонившись к покрытым ржавчиной перилам, он смотрел на океан, потягивая напиток. День был сильно пасмурным, и беспокойное море имело тусклый, угрюмый блеск. Не было видно горизонта, только серая вода, сливающаяся с серым туманом. Лорд Бахл допил вино и удалился в дом.
Наступили сумерки. Действуя по наитию, лорд Бахл велел слуге одеть его в черный бархат и золото. Он давно не носил этот наряд, и он изъеден молью. К тому же оно свободно болталось на его уменьшившейся фигуре. Тем не менее, он казался подходящим для ритуала, ведь он носил эту одежду в ту ночь, когда потерял свою силу. Сегодня вечером я исправлю эту ошибку.
Одевшись, лорд Бахл в одиночестве поднялся по лестнице в башню. Он поднимался по ней лишь однажды, ибо башня была владением Горма. В строении без окон царила кромешная тьма, и Бахл взял с собой факел, чтобы освещать себе путь. В темноте ощущался дым, который делал свет факела бледным и водянистым. Бахл ускорил шаг, чтобы быстрее пройти сквозь нее.
В последний раз Бахл стоял на вершине башни, когда ему было всего тринадцать зим. Он живо вспомнил тот случай. Был закат. Горм был там с женщиной, которую Бахл никогда раньше не видел. Она была одета в тонкую белую мантию и лежала босиком на большом прямоугольном камне. Бахл помнил ее как блондинку с бледной кожей человека, закрытого от солнечного света. Бахл так и не понял, была ли женщина одурманена или находилась под действием заклинания, но, видимо, и то, и другое, поскольку она была в сознании, но совершенно пассивна. Она молчала и не сопротивлялась, даже когда Горм пронзил ей горло каменным ножом. Судя по хлынувшей крови, он перерезал артерию. Затем Горм велел Балу пить, и тот повиновался.
Прошедшие зимы не омрачили того, что произошло потом. Ни одно вино не имело такого богатого вкуса, как кровь этой женщины, и не было таким пьянящим. Более того, оно преобразило Бахла, пока он пил его. До того вечера он чувствовал себя неполноценным, как будто ему не хватало какой-то важной части. Жертвоприношение женщины исцелило его. Бахл был уверен, что поднялся по лестнице мальчиком, а спустился мужчиной. Хотя он знал, что ритуал называется «кормление», лишь позже он узнал, что белокурая женщина была его матерью.
Ритуал все еще не выходил из головы лорда Бахла, когда он вышел на ветреную вершину башни. Горм уже ждал его там, и он закрыл железный люк, после чего Бахл встал на железную площадку, увенчивающую башню. Площадке не дали заржаветь, и ее смазанная маслом поверхность была блестящей и черной. Легкая скользкость усиливала головокружение Бахла, ведь башня была самой высокой во дворце и торчала, как шпиль, высоко над приморской стеной. Кроме того, ширина площадки составляла всего шесть шагов, а по ее краю не было ни стены, ни перил. Бахл вздрогнул и переместился в центр, где стоял прямоугольный камень высотой по пояс.
Горм сардонически улыбнулся.
– В прошлый раз, когда ты был здесь, высота тебя не смутила. Но неважно, это зелье излечит твой страх.
