На вершине башни остались Фроан и Хонус. Все время, пока священники умирали, Фроан не отрывал взгляда от пустого неба, и в его выражении было сочетание откровения и отчаяния. Затем он поднялся, как человек, пробуждающийся от кошмара. Он поднял каменный клинок и подошел к Хонусу. На мгновение Хонусу показалось, что мальчик перережет ему горло. Потом он увидел глаза Фроана. Они стали такими же темными, как у Йим, и из них текли слезы. Не говоря ни слова, Фроан осторожно разрезал путы Хонуса. Это заняло некоторое время, и когда Хонус наконец освободился, Фроан протянул нож.
– Убей меня. Я заслужил это.
Хонус взял нож. Фроан закрыл свои плачущие глаза. И тут до Хонуса наконец дошло, что горе мальчика может совпадать с его собственным. Чувства потрясения и потери были так велики, что Хонус едва мог думать, но он понял, что должен. Он должен был это сделать ради Йим. Она пожертвовала своей жизнью ради Фроана. Хонус считал, что его долг – сделать так, чтобы ее жертва не была бессмысленной. Он пытался с помощью трансов заглушить свое горе, но только любовь к Йим позволила ему добиться успеха.
Фроан все еще ждал смертельного удара, и Хонус поднял нож. Затем, собрав все свои силы, Хонус бросил его на железную палубу. Когда лезвие разлетелось вдребезги, он схватил Фроана на случай, если мальчик попытается выпрыгнуть навстречу своей смерти. Обняв его, Хонус сказал:
– Твоя мать обменяла свою жизнь на твою. Она хотела, чтобы ты жил.
Фроан начал всхлипывать, и каждый всхлип сотрясал все его тело. Все это время Хонус держал его в нежной, но крепкой хватке. Прошло немало времени, прежде чем Фроан смог заговорить.
– Я не знал, что это мама. Я думал, она умерла.
Фроан, казалось, был на грани того, чтобы снова зарыдать.
– Почему я должен жить? Я вел такую злую жизнь!
– Твоя мать никогда не верила, что ты злой, только в то, что зло владеет тобой, – сказал Хонус. – Теперь ты свободен от Пожирателя, и весь мир тоже. Сегодня твоя мать выполнила цель своей жизни.
– Цель своей жизни? Мама была всего лишь пастушкой.
– Она была намного больше. Карм назвала ее Избранной. Твоей матери было суждено родить тебя, и она верила, что ей суждено и спасти тебя.
Фроан выглядел озадаченным.
– Избранная? – спросил он. – Она никогда не говорила мне об этом.
– Как она могла? Ты был одержим Пожирателем. Но знай: Твоя мать была святой.
– А я думал... Я думал, что она никто.
– Потому что она не носила золотой цепи на шее?
В глазах Фроана заблестели слезы.
– Потому что она была просто моей мамой.
– Какое-то время я думал, что она просто рабыня, таскающая мой мешок.
– Что заставило тебя передумать?
– Однажды ночью в разрушенном храме Карм она открылась мне. Не всю себя, но достаточно, чтобы я увидел ее святость и стал ее Сарфом. Тогда моя роль заключалась в том, чтобы служить ей и следовать ее указаниям. Я верю, что это и сейчас моя роль. Позвольте мне служить ей, помогая тебе.
– Мама говорила о тебе, – сказал Фроан. – Она сказала, что ты мой отец.
Откровение оказалось неожиданным, и прошло немало времени, прежде чем Хонус ответил.
– Я бы воспринял это как предзнаменование.
– Тогда скажи мне, что делать.
– Для начала уехать подальше отсюда.
– Но я не могу оставить маму лежать на скалах.
- Нет, не можем, – сказал Хонус. – Но мы должны отправиться к ней сейчас. Скоро здесь воцарится хаос.
– Я знаю путь, – сказал Фроан.
Перед тем как покинуть платформу башни, Хонус забрал золотую маску, но золотую цепочку оставил нетронутой. После того как они вышли из башни через железную дверь и спустились по двум лестницам, Фроан привел Хонуса в роскошные покои, отделанные панелями из темного дерева. В одной из них Фроан отодвинул в сторону особенно жуткий гобелен. За ним находилась обшитая панелями стена, внешне ничем не отличавшаяся от остальных. Но когда Фроан надавил на дерево, оказалось, что это дверь. За ней находились факелы и средства для их зажжения, а также винтовая лестница, ведущая вниз.
Фроан зажег факел, передал его Хонусу и зажег один для себя.
– Я никогда не пользовался этой лестницей, но она должна вести к подножию скалы.
– Хочешь что-нибудь взять, прежде чем мы уйдем? – спросил Хонус.
– Все здесь принадлежит лорду Бахлу, – сказал Фроан. – Я не возьму ничего, кроме этого плаща на плечах.
Он захлопнул дверь.
Спуск по второй винтовой лестнице был гораздо длиннее, чем подъем из башни. Хонус решил, что они спустились на самый нижний этаж дворца, когда лестницы и стены уже не были сложены из каменных блоков, а высечены из цельной скалы. Усилия, потребовавшиеся для создания такой лестницы, свидетельствовали о могуществе лорда Бахла. Хонус подумал, что Йим сумела преодолеть эту силу, в то время как армия за армией терпела поражение. От этой мысли печаль вернулась с новой силой, и ему пришлось бороться с ней.
