Фроан мчался через болото, чтобы успеть догнать Телка, пока тот не ушел проверять свои рыболовные ловушки. Уверенный, что явление было его отцом, Фроан жаждал посетить Твин Хайт и найти там знак, о котором говорил дух. Для этого ему понадобится Телк, ведь добраться до хижины можно только на лодке.
Поспешность Фроана принесла свои плоды. Когда он достиг дальнего берега Тарак Хита, камышовая лодка Телка все еще была на виду. Она была нагружена ловушками для рыбы, и Телк вел ее по узкому каналу. Фроан окликнул.
– Стой! Вернись!
Телк тут же начал отгребать к берегу, явно озадаченный неожиданным появлением своего друга. Прежде чем он успел что-то сказать, Фроан заговорил.
– Накануне мне было видение.
– От Матери?
– Конечно, от нее. Она сказала, что мы должны отправиться в Твин Хайт, чтобы получить знак о нашей судьбе.
– Но отец хочет убрать эти ловушки к утру, – ответил Телк.
Фроан посмотрел на Телка так, как смотрел на него дух его отца, и с помощью глаз передал ощущение срочности.
– Ловушки не важны, – сказал он. – Нам поручила это сделать Мать. К тому же, когда твой отец проверит ловушки накануне, он не будет знать, когда они были расставлены.
– Нет, не узнает, – согласился Телк. Похоже, он заразился настроением своего друга и прибавил ходу. Вскоре его маленькое суденышко коснулось берега. Фроан поднялся на борт, уверенный, что Телк выполнит его просьбу.
* * *
Твин Хайт был известным, но редко посещаемым местом. Выступающий из воды на высоту полудюжины человек скальный шпиль напоминал прижатые друг к другу указательный и средний пальцы. Он служил ориентиром, но больше ни на что не годился, поскольку его бока были почти вертикальными. Единственное место, где человек мог удобно расположиться, – это его возвышенная вершина. Холм лежал недалеко от того места, где болото сливалось с Тургеном в районе запутанных каналов, которые были скорее рекой, чем болотом.
Телку потребовалось немало времени, чтобы провести свое маленькое суденышко через лабиринт водных путей, которые часто заходили в тупики, заставляя его искать другой путь. Солнце уже стояло высоко в утреннем небе, когда он добрался до холмов и не нашел берега, на котором можно было бы причалить.
– Что теперь? – спросил Телк.
Фроан молчал на протяжении всего путешествия, погрузившись в великолепные дневные грезы. Очнувшись от этих грез, он взглянул на возвышающуюся скалу.
– Обойди вокруг, пока я не найду место, где можно на нее взобраться.
Телк сделал, как ему было велено, и на дальнем склоне Фроан нашел место, где можно попытаться взобраться на скалу. Широкая и неровная трещина шла вверх по скале, и в ее выветрившейся внутренней части было несколько уступов. Телк управлял тростниковой лодкой, пока Фроан не смог ухватиться за камень, подтянуться и начать подъем. Подъем был трудным и рискованным, но Фроан взялся за дело с целеустремленностью, которая победила страх. Вскоре Телк и лодка остались далеко внизу.
Фроан уже почти достиг вершины хайта, когда наткнулся на отверстие в задней части трещины. Это была расщелина, уходящая вглубь камня. Когда Фроан заглянул в ее темное нутро, то увидел смутную фигуру. Любопытствуя, он вошел в расщелину, которая расширилась и образовала небольшую полость.
Там он обнаружил тело человека. Когда глаза Фроана приспособились к тусклому свету, он увидел, что труп был древним, не более чем скелет, обтянутый папиросной кожей и заплесневелой одеждой. Одежда не принадлежала болотнику и выглядела экзотично, что придавало трупу еще большую загадочность. Фроан понятия не имел, как этот человек оказался в расщелине и каким образом он умер. Неужели это тот самый знак, который я должен был найти? Если да, то что он означает?
Затем Фроан увидел, что костлявые руки, лежащие на коленях трупа, держат продолговатый предмет, завернутый в ткань. По тому, как мертвец держал сверток, создавалось впечатление, что он преподносит подарок. Фроан прикоснулся к обертке, и она рассыпалась в пыль, обнажив кожаные ножны. Когда Фроан осторожно потянул за них, скелетные руки рассыпались и упали на пол расщелины. Из освобожденных ножен торчала рукоять кинжала с латунной рукоятью, похожей на голову рычащего зверя. Затем ножны, как и ткань, в которую они были завернуты, рассыпались в руках Фроана, обнажив отполированный клинок, сохранивший остроту, несмотря на долгое укрытие. Отражая тусклый свет, оно блестело, как лунная вода.
Сохранность кинжала казалась предзнаменованием, как и разрушение ножен, которые не позволяли снова засунуть клинок в ножны.
– Я тоже был скрыт от мира, – сказал Фроан. Он поднял клинок вверх. – Но больше нет. Моя судьба открыта! Я должен взять этот клинок и занять свое место!
