Слова прозвучали в узком пространстве, они показались ему величественными и сильными – такими, какими их произнес бы великий лорд. Оружие ощущалось в его руке естественно, не столько как продолжение руки, сколько как ее завершение. Казалось, клинок всегда предназначался для него, и эта мысль давала ему ощущение силы. Кинжал был дорог ему и как символ его будущего, и как средство его достижения.
При дальнейшем осмотре трупа Фроан обнаружил меч. В отличие от кинжала, он лежал в сыром месте, и ножны сгнили, обнажив изъеденное ржавчиной лезвие. Однако, Фроан решил взять и его. Верхняя часть плаща мертвеца осталась целой, и Фроан отрезал от нее два куска, чтобы завернуть меч и кинжал. Затем он отрезал длинные полоски ткани и привязал ими связку к спине. Спустившись по трещине с безрассудной поспешностью, Фроан добрался до тростниковой лодки со своими сокровищами. Самый большой сверток он протянул Телку.
– Мать послала нам знаки, – сказал он. – Это для тебя.
Телк редко сомневался в словах своего друга, не стал он сомневаться и в этот раз. Вместо этого он, казалось, был захвачен волнением Фроана, когда тот вытаскивал из-под ветхой ткани знак своей судьбы. Фроан уловил разочарование на лице Телка при виде ржавого клинка и быстро заговорил, чтобы смягчить его.
– Да, меч ржавый. Это для того, чтобы проверить твою решимость. Поднеси камень к лезвию и заставь его блестеть.
– Я сделаю это, Фроан. Он будет сверкать, как солнце.
– Поторопись с работой, ибо наше время приближается. Ты должен быть готов.
– К чему?
– К приключениям. Богатству. Известности. А теперь верни нас обратно, чтобы мы могли подготовиться. Собери свои вещи, чтобы поскорее отправиться в путь.
***
Йим занималась своими утренними делами, но мысли ее были заняты другим. Ее мысли были заняты исключительно сыном и тем, что она скажет ему, когда он вернется. Она могла только догадываться о природе «видения» Фроана и о том, что сказал ему лорд Бахл. Она даже не знала, жив Бахл или мертв. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что ее сыну не сказали всей правды. Неужели он решит потерять свою душу ради власти и богатства? Отец Фроана так и сделал, но Йим сомневалась, был ли у него выбор в этом вопросе. А у Фроана? Йим беспокоилась, что ее сын, возможно, был обречен с момента зачатия. Но если это так, то и весь мир обречен.
Надеясь, что ее жертвы не были бессмысленными, Йим попыталась придумать аргумент, который бы убедил ее сына не идти по стопам лорда Бахла. Придумав его, она прорепетировала его вслух во время утреннего задания.
– Я скрывала правду ради тебя, – в десятый раз повторяла она, заквашивая молоко для приготовления сыра, – ждала, пока ты наберешься сил, чтобы услышать ее. Да, твой отец был властелином с огромным дворцом и могучей армией, но эта сила принадлежала не ему. Ее источником было злое существо, которое овладело им и поглотило его. К тому времени, когда я встретил твоего отца, он был лишь шелухой человека. Когда ты был зачат, это зло перешло к тебе. Оно – причина твоей ярости и противоестественных побуждений. Я знаю о его силе, потому что его след остался во мне. Это ужасное наследие, и если ты не сможешь овладеть им, оно овладеет тобой.
– Твой отец хотел, чтобы ты стал его рабом, как и он сам. Послушайся его, и ты будешь обречен на мерзкую и кровавую жизнь. Хочешь ли ты стать чудовищем, чье имя вызывает лишь страх? Я привела тебя сюда, чтобы ты избежал этой участи.
Пока Йим выжимала воду из творога, она обдумывала свои доводы. Она также размышляла, стоит ли говорить Фроану, что она – Избранная, чьей жизненной задачей было родить ребенка лорда Бахла. Стоит ли рассказывать о своем падении во время пребывания во власти Бахла? Раскрыть сущность Пожирателя? Каким должен быть мой тон? Суровым? Любящим? Йим колебалась, прежде чем пришла к выводу, что состояние Фроана определит лучший подход. Ей оставалось только ждать его возвращения, а затем оценить его настроение и решить, как лучше поступить.
Была середина утра, когда Йим охватил внезапный страх, что Фроан может попытаться улизнуть. Резко прервав приготовление сыра, она побежала обратно в их крошечный домик в состоянии паники, которая улеглась только тогда, когда она обнаружила вещи Фроана нетронутыми. Йим поняла, что ей повезло и что Фроан мог легко ускользнуть навсегда. Она решила не давать ему больше такой возможности и осталась дома.
