Телк тоже молчал. Если у него и были опасения, то он не подавал вида. Фроан не удивился молчанию своего спутника, но оно заставило его задуматься о характере преданности Телка. В ней было больше послушания, чем дружбы. Фроану пришло в голову, что друг подверг бы сомнению его план отправиться в путь по реке на лодке, лишенной средств управления и движителей. Было очевидно, что, подчинив Телка своей воле, Фроан изменил его. На самом деле Телк казался сломленным, даже слегка безумным. Тело было цело, но дух внутри ослаб.
Такова цена лидерства, сказал себе Фроан. Вести за собой – значит быть одному. Глядя на пустое лицо Телка и водную пустоту, окружавшую их обоих, он с болью осознал истинность этого утверждения.
***
В другом месте Дейвен боролся с дремотой, наблюдая за спящим Хонусом. Пожилой человек устал, но беспокойство о том, что его подопечный попытается посетить Темную тропу, не давало ему покоя. Ничто из того, что я сказал, не ослабило его стремления к трансу. Бывший Носитель печально покачал головой, удивляясь глубине печали, которая может заставить человека искать свое счастье в царстве мертвых. Он делал это на протяжении стольких зим, что от этой привычки невозможно отказаться. Дейвен был уверен, что если продолжать в том же духе, то это приведет к летальному исходу. Он удивлялся тому, что Хонус жив. То, что он продержался так долго, казалось свидетельством его былой силы.
При взгляде на распростертое на коврике тело слово «сила» не сразу пришло Дейвену на ум. Хонус исхудал до такой степени, что колебался на грани существования. Его плоть свободно свисала с костей. Он двигался медленно и с трудом. Казалось, он жив скорее по воле случая, чем по какому-либо умыслу. Дейвен знал, что Хонусу потребуется не только питание и уход, чтобы выжить в его ослабленном состоянии. Ему нужна надежда, если он хочет освободиться от притяжения Темного Пути. Чтобы обрести ее, Хонус должен убедиться, что в мире живых можно обрести счастье. Дейвен верил, что его откровения помогут ему в этом. Однако отчаяние сарфа оказалось слишком грозным. Я сказал ему, что он нужен Йим. Что еще я могу сделать? Дейвен не мог ничего придумать и надеялся, что Карм даст ответ.
Дейвену все еще казалось странным обращаться за ответами к богине. Когда он сбежал от своих обязанностей Носителя, то считал, что оставил Карм. Казалось вполне естественным, что богиня поступила с ним так же. Однако чтение рун Хонуса убедило его в обратном. Карм не только дала ему шанс искупить свою вину, но и наделила редким даром.
Давным-давно, когда Дейвен жил в храме, он слышал рассказы о провидице, обладавшей необычной силой. У нее не было видений, и она не могла пророчествовать, но она могла чувствовать надвигающуюся смуту, как некоторые люди чувствуют приближение бури. Она словно улавливала едва заметные напряжения в ткани мира, прежде чем события проявляли их. Она предупреждала о беде с запада задолго до того, как туда хлынули армии лорда Бахла. Дейвен получил ту же способность после прибытия Хонуса.
Сидя в темной комнате, он ощущал пульс мира и чувствовал первые толчки надвигающегося конфликта. Дейвен сравнивал это ощущение с замерзшей рекой в конце зимы. Под кажущейся неподвижностью скрывалось нарастающее давление. Образовались трещины. Вскоре то, что было спокойным, превратится в хаос. Это уже началось. Зло снова на границе, подумал он. Оно стремится восстановить свое былое могущество. Если ему это удастся, Дейвен опасался конца всего доброго и справедливого.
Дейвен также чувствовал свою роль в этой схеме. Он должен постараться как можно лучше вылечить Хонуса, а затем отправить его в бой. Он не мог сделать ничего больше, и не должен был делать ничего меньше. Дейвен не был уверен, что его усилия помогут предотвратить приближение гибели. Более того, он сомневался. Враг был долговечен и терпелив. Более того, он извлекал уроки из каждой своей ошибки. Когда Дейвен попытался почувствовать, какая сила противостоит столь грозному врагу, он обнаружил лишь слабость. Более того, казалось, что он балансирует на грани забвения.
***
В самой высокой башне Железного дворца находилась темная гадальная комната, дублировавшая темноту ночи снаружи, что делало ее идеальным местом для колдовства. Святейший Горм сидел в безопасном круге крови и бросал на каменный пол свои магические кости. При тусклом свете единственной масляной лампы он наблюдал, как невидимые силы причудливо расставляют покрытые рунами позвонки и ребра. Когда они перестали двигаться, он изучил их и улыбнулся.
– Смерть Бахла выполнила свою задачу, – сказал он пустой комнате. – Его дух нашел своего сына. Игра началась.
