День подходил к концу, а тех, кто устроил эту бойню, так и не было видно. Стрегг не удивился, ведь ни один из найденных им трупов не был свежим. На закате он заметил сгоревшие остатки ещё одной крестьянской хижины и направился туда. Он не собирался разбивать там лагерь, потому что в таких местах обычно пахнет гнилью. Но армии редко грабят сады, и Стрегг надеялся найти что-нибудь съедобное. Найдя вытоптанный огород, он подобрал палку и начал выкапывать корни. Собрав достаточно еды, Стрегг отошёл подальше от смрада смерти, чтобы поджарить свою добычу и поспать.
К тому времени, как он разбил простой лагерь и развёл костёр, уже стемнело. Ясная ночь обещала быть холодной, и в воздухе уже чувствовалось дыхание зимы. Когда в костре появилось достаточно углей, Стрегг отложил часть из них в сторону и положил на них корни, чтобы они поджарились. Пока они готовились, он сидел на бревне и с удовольствием грелся.
Девочка была настолько закопченной, что поначалу Стрегг увидел в темноте только её глаза. Как только он разглядел их в самом дальнем отблеске огня, он увидел и остальную часть девочки. Её маленькое худое тело было неподвижным, тихим и оборванным, и в темноте его было легко не заметить. Однако её глаза выделялись. В них был затравленный взгляд человека, который видел то, что невозможно забыть и слишком ужасно, чтобы об этом говорить.
Стрегг предположил, что она каким-то образом выжила во время нападения и спряталась среди обломков хижины. На девушке была надета лишь тонкая тряпка, которая не прикрывала ни её руки, ни большую часть худых ног. Её мог привлечь огонь, запах еды или вид другого живого существа, но, когда священник посмотрел на девушку, она показалась ему слишком напуганной, чтобы подойти ближе. Стрегг решил проверить свою силу.
– Иди сюда! – сказал он строгим и властным тоном.
Онемев от страха, девушка двигалась, как лунатик, бесшумно ступая босыми ногами по направлению к священнику. Стрегг чувствовал, что она делает каждый шаг неохотно, только потому, что он заставил её. Это понимание давало ему восхитительное ощущение контроля. Когда девушка остановилась перед ним, она была достаточно близко, чтобы до неё можно было дотронуться. В свете камина Стрегг мог рассмотреть её получше. Ей было всего пять или шесть зим, и под слоем пепла её тёмные волосы на самом деле были светлыми. Стрегг не стал расспрашивать испуганную девочку, потому что ему было неинтересно. Для него её имя и её трагедия не имели значения, а девочка была нужна ему только для того, чтобы проверить свои растущие способности.
– Стой смирно! – скомандовал Стрегг. Девочка замерла. Священник наклонился и поднял нож, которым собирался очистить корни. Лезвие было длиной с его тонкий палец. Он улыбнулся, приставив острие к худенькой груди девочки, и увидел, как расширились её глаза. Стрегг обошёл девочку и прижал левую руку к её тощей спине. Он чувствовал, как она дрожит. Воцарившаяся тишина делала момент ещё более волнующим. Это казалось одновременно и проявлением его власти, и беспомощностью его жертвы.
Священник почувствовал себя повелителем жизни и смерти. Чтобы в полной мере насладиться этим ощущением, он ввёл нож как можно медленнее. Грудина оказала некоторое сопротивление, но она была мягче, чем у взрослого человека. Пройдя через неё, Стрегг почувствовал, как лезвие пронзает бьющееся сердце девушки. Ему не хотелось делать последний толчок, который должен был остановить его, поэтому он остановился, чтобы посмотреть в глаза своей жертве и насладиться её ужасом.
– Говори! – приказал он.
– Пожалуйста, – произнёс тоненький голосок так тихо, что он едва расслышал это слово.
– Что “пожалуйста”?
– Пожалуйста, не надо.
Убедившись, что девушка понимает, что её убивают, он вонзил нож до конца. Крови было на удивление мало. Девушка открыла рот, словно собираясь закричать, но не издала ни звука. Вместо этого, к большому разочарованию Стрегга, её черты расслабились и приняли умиротворённое выражение. Затем её тело обмякло. Стрегг опустил маленький труп на землю и долго смотрел на него. Хотя он и отравил нескольких человек, убийство ножом казалось ему более жестоким и давало превосходное чувство удовлетворения. Чёрный жрец был уверен, что увеличил силу своего хозяина, а значит, и свою собственную.
Увлёкшись своим делом, Стрегг забыл о корнях, которые готовил. Когда он наконец вытащил их из углей, они были полностью обуглены. Он посмотрел на испорченное блюдо и пожал плечами.
– Ну и что, если я сегодня не поем овощей, – сказал он в темноту. – У меня есть мясо.
