Бывший эдил Луций Новий Нигер был назначен его председателем, поскольку не нашлось никого, кто захотел бы занять эту должность. Преторы, оставшиеся в Риме, радостно ссылались на огромный объем работы в собственных судах. Так поступали все, от Цезаря до Филиппа. Согласие Новия Нигера объяснялось его характером и обстоятельствами, ибо он представлял собой одно из тех противных созданий, у которых амбиций больше, чем талантов. Он рассматривал эту работу как своеобразный способ добиться консульства. Опубликованные им эдикты в основном выглядели впечатляюще: никто не минует проверки, никто не получит поблажки, никто не откупится; список присяжных будет благоухать лучше клумбы фиалок в Кампании. Однако последний его эдикт пришелся римлянам не по вкусу. В нем говорилось, что Нигер заплатит два таланта за информацию, ведущую к осуждению. Разумеется, награда будет выплачена из штрафа и конфискованного имущества, казне она ничего не будет стоить! Но большинство считали, что это слишком напоминает проскрипции Суллы. Поэтому когда председатель открыл свой специальный суд, профессиональные завсегдатаи Форума были о нем плохого мнения.
Сначала разбирали дело пятерых, чья вина не вызывала сомнения: оба брата Суллы, Марк Порций Лека и двое пытавшиеся убить Цицерона – Гай Корнелий и Луций Варгунтей. В помощь разбирательству сенат заслушал Квинта Курия, секретного агента Цицерона, приурочив его выступление к открытию слушаний в суде Новия Нигера. Естественно, Новий Нигер привлек значительное число любопытных, поскольку суд занимал обширную территорию пустующего пространства Форума.
Первым и последним информатором оказался некий Луций Веттий. Младший всадник статуса
– Я знал, кому я должен быть предан, – сказал он, вздохнув. – Я римлянин, я не мог причинить зла Риму. Рим для меня слишком много значит.
После многократного повторения одного и того же он перечислил имена людей, которые, без тени сомнения, входили в заговор.
Новий Нигер тоже вздохнул:
– Луций Веттий, все эти люди не могут быть привлечены к суду немедленно. Мне кажется, что шансы получить достаточно свидетельств, чтобы начать слушания, очень малы. Есть ли кто-нибудь из этого списка, против кого у тебя имеются вещественные доказательства? Например, письмо. Возможно, есть надежные свидетели, кроме тебя?
– Ну… – протянул Веттий, потом вдруг вздрогнул, энергично затряс головой и громко произнес: – Нет, никого!
– Успокойся, ты находишься под защитой моего суда, – сказал Новий Нигер, чуя жертву. – С тобой ничего не случится, Луций Веттий, даю тебе слово! Если у тебя есть конкретное доказательство, ты обязан представить его мне!
– Большая, большая рыба, – пробормотал Луций Веттий.
– Никакая рыба не является слишком большой для меня и для моего суда.
– Ну…
– Да говори же, Луций Веттий!
– Письмо.
– От кого?
– От Гая Цезаря.
Присяжные выпрямились, толпа загудела.
– От Гая Цезаря, но кому?
– Катилине. Оно написано самим Гаем Цезарем.
После этих слов небольшая группа клиентов Катула в толпе разразилась аплодисментами, но их заглушили свист, гиканье, оскорбления. Прошло некоторое время, прежде чем судебные ликторы смогли восстановить порядок и позволить Новию Нигеру возобновить допрос.
– Почему мы об этом ничего не слышали раньше, Луций Веттий?
– Потому что я боюсь, вот почему! – резко ответил информатор. – Я не хочу отвечать за обвинение такой большой рыбы, как Гай Цезарь.
– В этом суде, Луций Веттий, большая рыба – я, а не Гай Цезарь, – провозгласил Новий Нигер, – и ты уже обвинил Гая Цезаря. Ты – в безопасности. Пожалуйста, продолжай.
– А что продолжать? Я уже сказал, у меня есть письмо.
– Тогда ты должен представить это письмо суду.
– Он объявит, что это подделка.
– Только суд может это определить. Покажи письмо.
– Ну…
К этому времени почти все, кто был на Нижнем форуме, или находились возле суда, или спешили к нему. Распространился слух: как обычно, у Цезаря неприятности.
– Луций Веттий, я приказываю тебе показать это письмо! – раздраженно крикнул Новий Нигер, а потом понес уже совершенную глупость: – Ты думаешь, что такие люди, как Гай Цезарь, неподвластны этому суду из-за древности рода и многочисленной клиентуры? Это не так! Если Гай Цезарь собственноручно написал письмо Катилине, я буду судить его в этом суде и вынесу обвинительный приговор!
– Тогда я пойду домой и возьму письмо, – сказал Луций Веттий, которого убедили эти слова.
