По требованию Государственного совета новый проект был представлен вторично на рассмотрение канцелярии Е.И.В. и министерства финансов, и оба эти учреждения не обошли молчанием нового ограничения. Канцелярия Е.И.В. высказалась кратко в том смысле, что оно ничем не объяснено в представлении министра внутренних дел и могло бы даже оказаться не вполне удобным в местностях, по преимуществу населенных евреями. Министерство же финансов в подробной мотивировке высказалось не только против ограничения одной третью, но и против каких бы то ни было ограничений. «Едва ли удобно было бы, – говорилось в записке, – сохранить на будущее время существовавшее доселе ограничение, особенно в виду преобразований, которые ныне получает общественное управление. С другой стороны, оно едва ли может быть оправдано действительной в том необходимостью. Решения общественных собраний (дум) будут относиться одинаковым образом и к евреям, и к христианам, невзирая на то, будет ли в собрании гласных более евреев или христиан, так как всякое одностороннее направление дел тотчас же может возбудить протест обиженной стороны. Кроме того, правительство в последнее время постепенно стремилось к отмене разных ограничений по отношению к евреям… Во всяком случае, если даже признать необходимым сохранение какой-либо нормы для числа гласных евреев, то по крайней мере назначить ее не в размере третьей, а половинной части…»
Вслед за тем Государственный совет образовал особую комиссию для рассмотрения указанного проекта. В этой комиссии были выражены различные взгляды по вопросу о представительстве евреев. Некоторые члены высказывались за отмену ограничения, другие – за его сохранение. Вопрос был подвергнут баллотировке, и большинством голосов (13 против 7) было постановлено сохранить ограничение, внесенное министром Тимашевым. Затем в проект была внесена поправка: вместо слова «евреи» было употреблено «нехристиане», и таким образом евреи, согласно новому законопроекту, получили право, уже в группе нехристиан, избираться в гласные думы и члены управы в числе одной трети, причем одни только евреи не могли быть избираемы на должность городского головы. В этом виде законопроектов получил санкцию в 1870 году.
Новый закон, несмотря на заключавшиеся в нем ограничения, имел крупное общественное значение для евреев: они вошли в общую массу городского населения и наряду с другими гражданами приняли участие в избрании всех должностных лиц в органах городского самоуправления. Евреи перестали носить печать обособления от христианского общества, наложенную на них предшествовавшими эпохами.
Еще ранее, при введении земских учреждений (положение 1864 года), евреи не были ограничены в правах по выборной земской службе, благодаря чему они во многих местах стали избираться в гласные и члены земских управ.
Равным образом и при судебной реформе и учреждении института выборных мировых судей евреи не были обойдены в праве на избрание в судьи. Не лишил их закон и права избрания без всяких ограничений в присяжные заседатели в реформированном уголовном суде. Но в 1877 году, при введении в действие судебных уставов в девяти западных губерниях, было постановлено, что число евреев присяжных заседателей должно соответствовать процентному отношению евреев к численности всего населения данного уезда; старшина же присяжных заседателей избирается из христиан. (В 1884 году этот закон был распространен и на остальные губернии черты оседлости.)
Резкий поворот в сторону ограничений получил вопрос об участии евреев в общественном самоуправлении в царствование Александра III.
Всесословный характер земской реформы 1864 года, столь благодетельной в жизни русского государства, потерпел в новом земском положении 1890 года крупные изменения, отразившиеся, между прочим, и на правах евреев. Евреям было предъявлено обвинение во вредном влиянии на городское и земское управление. В самом проекте нового положения было постановлено, что евреи лишаются права какого бы то ни было участия в земских выборах. Такая мера вызывалась – по заявлению министерства внутренних дел – не только имеющимися сведениями о вредном влиянии еврейского элемента на ход городского общественного управления, но и самими основаниями проектированной реформы земских учреждений; при разработке предпринимаемого преобразования министерство внутренних дел руководствовалось, между прочим, той мыслью, что с признанием государственного значения задач земского управления к участию в заведывании этим делом должны быть призываемы впредь лишь наиболее к тому пригодные и благонадежные слои местного населения, условию же этому будто не отвечают евреи, обыкновенно преследующие на почве общественной исключительно свои личные выгоды, вследствие чего допущение евреев к какому-либо участию в земском деле представляется в высшей степени нежелательным.
