Жизнь евреев в России полностью

Государственный совет, признавая это заявление министерства заслуживающим внимания, поставил на вид, что все вообще постановления о евреях подвергались в то время пересмотру: включить в положение земских учреждений проектируемое министерством правило представляется неудобным, так как оно может быть подвергнуто изменению при предстоящем пересмотре: гораздо проще, по мнению Государственного совета, постановить, что впредь до пересмотра действующих о евреях постановлений они не допускаются к участию в земских избирательных собраниях и съездах. И в этой, так сказать, упрощенной редакции мнение Государственного совета получило высочайшее одобрение.

То же самое произошло вскоре и в сфере городского самоуправления. Новое городовое положение 1892 года лишило евреев права участия в городских избирательных собраниях и съездах, а также права занимать должности по городскому общественному управлению и по заведыванию отдельными отраслями городского хозяйства и управления. Иначе говоря, евреи совершенно были устранены от всякого участия в городской общественной жизни. Им был предоставлен лишь ничтожный суррогат общественного представительства. В городских поселениях черты (кроме Киева) местной управой или городским старостой ведется, по положению 1892 года, особый список евреев, которые на основании общих правил могли бы быть избираемы в городские гласные или уполномоченные, и из этого списка местное по земским и городским делам присутствие назначает гласных или уполномоченных из евреев в числе, определяемом министром внутренних дел, не свыше, однако, одной десятой части общего состава думы. На постановление присутствия по этому предмету жалобы не принимаются.

Таким образом, право свободного избрания, закрепленное столетним законодательством, уступило место административному произволу; непосредственное участие населения в избрании лиц, достойных его доверия и ему угодных, сменилось назначением лиц, угодных администрации.

Столь проста была история коренного изменения в гражданско-политическом положении евреев.

Утрата муниципальных прав повлекла за собой и потерю гражданского достоинства. Лишенные общественного значения, общественной силы, евреи-гласные – эти покорные статисты – фактически перестали быть представителями еврейского населения, и последнее осталось без защиты: всюду нужды еврейского населения оставляются городским управлением без всякого внимания; еврейские улицы не освещаются и не мостятся; дома евреев облагаются налогом, не соответствующим доходности, и проч.

Ограничительные тенденции, усвоенные административной практикой, пошли еще дальше того, что предполагалось законодателем. Администрация не признает за евреями-гласными права на избрание в члены городских по квартирному налогу присутствий, в члены уездных податных присутствий, члены ревизионной комиссии для рассмотрения отчета управы по исполнению городской росписи и т. д. (Сенату пришлось даже подтвердить, что еврею не возбраняется состоять рассыльным при городской управе.)

Естественно, что в последнее время, ввиду новых общественных веяний, евреи-гласные таким правом представительства пользоваться не пожелали. В 1905 году почти одновременно свыше 100 лиц демонстративно отказалось от звания гласного по назначению. Тогда же и еврейские общества выступили с заявлением, что они не признают евреев-гласных за своих представителей.

И вот, наряду с устранением евреев от всякого участия в земском и городском самоуправлении, особое политическое значение получает положение о Государственной думе, давшее евреям широкое право гражданства…

При издании судебных уставов 1864 года законодатель не установил никаких ограничений для евреев в отношении присяжной адвокатуры. То же было и при учреждении института частных поверенных (1874 г.).

Ввиду того, что практика твердо держалась принципа недопущения евреев на государственную службу, даже после того, как это было разрешено законом, лица с юридическим образованием устремились, по необходимости, в адвокатское сословие.

В 1889 году министр юстиции обратил внимание на численность евреев в рядах адвокатуры. Вследствие этого, желая преградить им дальнейший доступ в сословие, министр выдвинул против них обвинении «в неоднократно удостоверенных поступках, несовместимых со званием присяжного поверенного», в результате чего последовало высочайшее повеление о допущении евреев в присяжные поверенные не иначе как с особого каждый раз разрешения министра юстиции. Одновременно и выдача свидетельств на ведение дел была поставлена в зависимость от разрешения министра. В 1890 году такое ограничение было установлено для частных поверенных – евреев при уездных съездах.

Эти ограничения преградили евреям на многие годы доступ в адвокатуру, поставив в особенно тягостное положение помощников присяжных поверенных, находившихся в сословии при издании указанного закона.