Словно в ответ, на темной улице показался силуэт. О том, кто это, говорил не только рост, но и походка: волколак. Среди них попадались необыкновенно удачливые охотники за сокровищами и головорезы, и с некоторыми Джекобу уже доводилось встречаться. Подобно Лисе, они могли сами призывать мех, однако, будучи оборотнями от рождения, были вынуждены, в отличие от нее, менять обличье каждый день, чтобы держать волка под контролем. Те из них, кто об этом забывал, вскоре уже выли на луну, полностью утратив способность превращаться по своей воле. Людмила не предупреждала об участии в деле волколака, и Джекоб обрадовался вдвойне, что с ними нет Лиски. Много лет назад она убила одного из них. По слухам, они такое чуяли.
Волколак не представился. Как феи и ведьмы, они любили хранить свои имена в тайне. Приветственно кивнув карликам, он внимательно оглядел Джекоба бледно-золотистыми глазами. В некоторых странах матери топили детей, родившихся с волчьими глазами, но в Варягии их почитали. В конце концов, сами цари утверждали, что происходят от волков и медведей.
– Все в порядке. Охранники у ворот и армию не заметят, – шепнул он так хрипло, что легко было представить, как этот шепот переходит в волчий рык. – Видели бы вы их: вытягивают шею, будто хотят увидеть, что там за крышами. Теперь остается только надеяться, что наши героические пожарные не станут слишком усердствовать.
Людмила Ахматова запустила руку в карман плаща и сунула каждому нечто похожее на пыльный клубок шерсти.
Сокольский разглядывал свой с недоверчивым удивлением.
– «Кожа ночи»… – благоговейно прошептал он. – Сшитая из паутины с изгороди Бабы-яги…
– И раздобыть ее сложнее, чем трехглавого орла, – шепотом добавил волколак. – Как тебе удалось достать сразу четыре?
– У меня был как-то воздыхатель, который ими торговал, – объяснила Людмила и принялась, пощипывая, расправлять свой клубок. Образовавшиеся таким образом накидки, стоило их набросить, делали любого невидимым. Это было странное зрелище – как все они по частям исчезают в ночи.
– Не обижайся на мой вопрос, но Орландо ты экипировала так же? – шепотом спросил Сокольский.
– Да, и «кожа ночи» позволила ему пройти мимо охранников, но не в дверь секретного крыла, – ответила Людмила. – Господин Бесшабашный здесь, чтобы избавить нас от подобных проблем.
Джекобу оставалось только надеяться, что не разочарует Ахматову.
По плану им нужно было забраться во дворец по фасаду с тыльной стороны. Хорошо бы пожарные команды шумели подольше, отвлекая караульных от обхода, потому что канат, по которому предстояло подняться на третий этаж, «кожа ночи» невидимым не делала. Джекоб в который раз возблагодарил судьбу за то, что за зеркалом охранная сигнализация оставалась делом далекого будущего. Окружавшую дворец стену защищали одни железные шипы, которые Сокольский с легкостью выдергивал из камня, словно стебельки цветов. Из всех металлов карлики не могли справиться только с серебром, однако большинство строительных подрядчиков легкомысленно воздерживались от огромных расходов.
Ханута с Сильвеном хорошо делали свое дело: ни один из охранников даже не оглянулся, когда Муха спрыгнул во внутренний двор. Ночь эхом разносила возбужденные голоса и звон пожарных колоколов. Только бы теперь Ханута не слишком увлекся, чтобы эта парочка не угодила в тюрьму. Одной спасательной операции за ночь более чем достаточно.
Сокольский полностью оправдывал свой сценический псевдоним. Без видимых усилий взбираясь по стене, Муха и впрямь походил на насекомое. С решетками на окнах руки карлика разобрались так же легко, как и с шипами на стене. Надежно скрытые от глаз «кожей ночи», участники операции давали знать о себе друг другу шепотом, чтобы всем разом не браться за спущенный Мухой из окна канат. Волколак уже начал подъем, когда один из охранников все же вспомнил о своих обязанностях и едва не налетел на ждавшего у стены Джекоба, но благодаря «коже ночи» не заметил ни его, ни канат, который Джекоб закрывал своим телом. Невидимый… Джекобу никогда не нравилось это ощущение, хотя его ремесло требовало прибегать к такому средству довольно часто.
Шпионы Людмилы предупредили, что, после того как Теннант запросто добрался до двери секретного крыла, царь велел запустить в кунсткамеру борзых. Когда Джекоб перемахнул через подоконник, собаки, прижав уши, стояли среди витрин, но стоило волколаку, сняв «кожу ночи», протянуть к ним руку, они стали кроткими, как домашние собачки.
