Людмила снова зажгла фонарь, и, когда свет выхватил из мрака следующего узника, Джекоб забыл и об укушенной руке, и об усиливающемся головокружении. Эта клетка размером чуть ли не с вагон поезда была все же слишком тесной для скорчившегося в ней существа. Говорили, что последние драконы, перед тем как их полностью истребили, спаривались с другими животными. У существа с туловищем дракона головы на двух длинных чешуйчатых шеях напоминали головы гигантских горных козлов, водившихся кое-где в горах Варягии. Кем бы ни были предки этого чешуйчатого существа, в плену оно страдало не меньше, чем птица горя и печали. И все-таки сердце Джекоба забилось сильнее. Драконы… Он по-прежнему лелеял мечту однажды встретить за зеркалом одного из них. Это существо, что неотрывно смотрело на него потухшими глазами, походило на его мечту так же мало, как осел на лошадь, и все же это давало надежду.
У следующих клеток стены были железными, и увидеть заключенных позволял лишь глазок в двери. В таких обычно запирали ведьм и колдунов. Первая оказалась пустой, в следующей на ржавом полу спали двое мужчин.
Брюнель выглядел невредимым, зато Орландо досталось основательно.
Замок не поддавался, и Ахматова вдавила железную дверь локтем – у карликов женщины не слабее мужчин. Сокольский помог ей отогнуть металл. Орландо с трудом встал на колени, зато Брюнель прополз в отверстие с таким проворством, словно не первый раз сбегал из тюремной камеры. Увидев Джекоба, он оторопело вытаращился на него, даже забыв распрямиться. Странно. Джекоб не ожидал, что Брюнель его помнит. Должно быть, офицер, представивший их друг другу в Голдсмуте, долго пел ему дифирамбы.
Орландо, плохо держась на ногах, лишь молча кивнул ему. Непохоже, что у него оставались силы на что-то большее. Человеку-волку пришлось подставить ему плечо. Остальные клетки они только приоткрыли, чтобы успеть добраться до окна, прежде чем узники поймут, что свободны. Набрасывая на плечи «кожу ночи», они слышали, как те скребутся и хлопают крыльями у них за спиной. Людмила достала еще два клубка для Орландо и Брюнеля.
Борзого для верности обвязали канатом – он слишком ослабел, чтобы спускаться самостоятельно. Людмила явно задавалась вопросом, не назвал ли он палачам ее имя. В районе парка небо над домами побагровело, и Джекоб тревожился: вдруг вместе с павильоном Ханута пустил на воздух и себя.
Волколак уже стоял внизу, когда один из охранников заметил канат. Солдат сделал всего пару шагов, однако успел выстрелить, прежде чем его погреб под собой волк. Когда подоспели другие охранники, Джекоб уже достал пистолет, но благодаря птице Сирин стрелять не пришлось. Охранники в страхе съежились на земле, когда она с негодующими криками взвилась из окна в небо. Джекоб уже спрыгивал со стены на улицу, и в эту минуту следом за ней вылетел Серый Волк. Охранники, задрав голову, таращились на него, как зачарованные дети, не помня, где они и зачем на них форма. Над ними среди звезд кружили сказки, на которых они выросли.
Повозка мусорщика ждала, как и было условлено, за кунсткамерой. «Кожа ночи» тем временем стала прозрачной, как паутина, из которой ее сделали, и они сняли ее, прежде чем сесть в повозку. Несмотря на исходившую от их примитивного транспортного средства вонь, Брюнель вскарабкался туда так же торопливо, как выползал из камеры. Зная об изобретениях этого человека, Джекоб представлял его себе более мужественным. Хотя, с другой стороны, трусость наверняка отлично мотивирует создавать оружие и бронированные стены.
Орландо и Сокольский тоже уже сидели в повозке, когда через стену кунсткамеры перемахнул огромный полупрозрачный волк – так легко, словно на него не действовало земное притяжение. Оборотень принимал человеческий облик медленнее, чем Лиска. С лица шерсть сошла, только когда он пересек улицу. Волколак хромал, однако кровь на его руках явно была не только его. Один из охранников, отвлекшись от волшебства в небе, прицелился в оборотня сквозь решетку ворот. Застрелив охранника, Людмила спокойно вернула пистолет в карман, как человек, который уже не раз убивал. Утром Молотов расспрашивал одного из охранников о здоровье больной сестры. Все они были не старше Уилла. Джекобу тоже слишком часто приходилось убивать, но радовало, что от этого его по-прежнему с души воротит.
Он уже ощущал яд мушек-болиголовок во всем теле. Волколак поймал его, когда у него подогнулись колени. Он хотел показать им укус на руке, чтобы объяснить, что происходит, но сил не оказалось даже для этого. Джекоба затащили в провонявшую мусором повозку, и последним, что он увидел, было испуганное лицо Брюнеля.
Семнадцатый поносил дождь последними словами, как злейшего врага. Он глубоко вонзал серебряные пальцы в стволы деревьев – пусть платят за то, что с ним сотворило проклятие фей. А еще он постоянно ссорился с Шестнадцатой. Семнадцатому не нравилось, что она больше не прячется от Уилла. Лучше бы спасибо ей сказал!
