Джону очень льстило, что для первой попытки его освободить Морж рискнул своим лучшим шпионом. В камере Орландо Теннант большую часть времени пролежал без сознания, и все же Джон выяснил, кто он. Каледонский акцент Теннанта только усиливал его ностальгию. Ему хотелось домой.
Он украдкой покосился на соломенные матрасы, валявшиеся на запачканном краской полу между деревянными досками и мольбертами. Да, вот он. Еще один пациент, для которого вызвали доктора-карлика.
Джекоб с трудом держался на ногах, но все-таки попытался встать. Оттолкнул руку, пытавшуюся удержать его на матрасе. Спорил с человеком-волком, не желавшим позволить ему ходить.
Сколько лет прошло… Почему же Джону по-прежнему кажется, будто всего несколько дней назад держал его на руках?
Запасы семян морозного папоротника, которые Джон зашил в подол своей рубашки, были на исходе. Попытки синтезировать искусственную замену оказались безуспешными, но чужое лицо пока избавляло его от необходимости представляться старшему сыну. Да и зачем? Сказать было нечего. Причины, побудившие его бросить мать Джекоба, вряд ли могли служить оправданием: честолюбие, эгоизм, разочарование в глазах Розамунды…
– Брюнель!
Тарелку с борщом ему протягивал хозяин подвала. Возможно, он не добился успеха в своем искусстве, потому что по-прежнему рисовал старых варягских богов. Джон разглядывал прислоненные к стенам картины: Василиса Премудрая, Николай Бессмертный… Нет, он просто плохой художник.
Джон взял тарелку, хотя голодным себя не чувствовал.
Интересно, как получилось, что иконописец прячет у себя шпионов и пленников царя?
Из всей команды спасателей в подвале время от времени показывался только Оборотень. Джекоб все еще спорил с ним.
Присутствие блудного сына не позволяло Джону почувствовать облегчение, которое полагалось бы испытывать после освобождения. Еще в Голдсмуте Джон заметил, что с возрастом Джекоб стал походить на него даже больше, чем в детстве. Это его испугало и вместе с тем растрогало. Но в лице старшего сына он видел и черты Розамунды. Не она первая заронила в Джоне сомнения в том, что он вообще способен кого-то любить. Сын, спорящий с оборотнем всего в паре шагов от него, – только к нему он всегда питал достойное так называться чувство.
А сейчас он разве любит его? Едва ли – угрызения совести не оставляли места для любви. К тому же взрослый Джекоб был ему чужим. Джон хотел вернуть того мальчика, что с благоговением ловил каждое слово отца и восхищался всем, что бы тот ни делал. Выросший из этого ребенка мужчина наверняка не удостоит Джона такими чувствами. И все же он жалел, что не нашел в себе мужества открыть сыну, кого тот спас прошлой ночью от расстрела. Ему часто хотелось проявить мужество, но никогда не получалось. Его надо вырабатывать, выбирая трудные пути. Джон же всегда предпочитал легкие. Или побег.
Вот и Джекоб взглянул на него. Что он думает о человеке, называющем себя Изамбардом Брюнелем? Даже вымышленное имя Джон украл у того, кто лучше. Оборотень показал на Теннанта, и Джону почудилось, что Джекоб что-то сказал о брате. Уилл. Истинный сын своей матери, а не его, Джона. Доктор отсыпал Джекобу на ладонь несколько таблеток. В Альбионе лжеведьмы продают одну траву… она стирает воспоминания так же бесследно, как морская волна следы на песке. Проблема только в том, что вместе с памятью уходят и чувства, а любовью к сыну, который сейчас стоит здесь, не узнавая его, Джон все еще дорожил. Потерять ее означало усугубить пустоту, а она и без того слишком часто разверзается в его душе. Не слишком заманчивая мысль.
На мгновение Джон поймал себя на желании, чтобы Джекоб разоблачил его, как это сделал Хентцау. В конце концов, его старший сын тем и знаменит, что умеет отыскивать скрытые ото всех вещи. Но Джекоб отвернулся от него и подошел к матрасу, на котором лежал Теннант.
Столько лет прошло… И все же сын последовал за ним в этот мир.
В полдень Лиску разбудили колокола.
Она не помнила, чтобы когда-нибудь спала так долго. Дворец Барятинского гудел от возбуждения. Что-то произошло, но Лиска ничего не понимала из взволнованного рассказа горничной, пытавшейся ей это объяснить на варягском. Поняла только одно: ни Джекоб, ни Ханута с Сильвеном в своих комнатах не ночевали.
