Лиска пообещала Барятинскому обязательно вновь остановиться у него, когда они вернутся в Москву, чтобы отдать царю ковер. Она очень надеялась, что князя не будут подозревать как соучастника и что они действительно вернутся. Если все-таки найдут Уилла. Если к тому времени она поймет, что ей делать – опять уйти с Джекобом или остаться с Орландо. Она и правда задается этим вопросом? Даже на это Лиска ответа не знала.
Гоил, дежуривший у ворот, исчез. Знать бы почему. Маловероятно, что Хентцау вдруг утратил к ним интерес.
В ответ на вопрос, почему он много лет работает осведомителем у гоилов, Ашемез Чурак рассказывал душещипательную историю о девушке с аметистовой кожей, в юности открывшей ему, как из камней получать яркие краски на зависть конкурентам… Трогательно, до того трогательно, что Хентцау не верил ни единому слову. Чурак не мог объяснить ни что стало с его музой, ни почему, владея такой тайной, художник он по-прежнему плохой. Нет. Истинной причиной Хентцау считал происхождение Чурака. Как-никак родом он был из Черкассии, провинции, которую варяги грабили на протяжении веков. С точки зрения Хентцау, вполне понятный мотив для предательства.
Происхождением Чурака объяснялось и то, почему на этот раз он продавал им информацию во вред не Варягии, а Альбиону – стране, лишь недавно захватившей его прежнее отечество в результате кровавой кампании. А потом еще этот волколак. Освободители Брюнеля, очевидно, не знали, что один волколак когда-то давно покалечил брата Ашемеза Чурака. Что бы делали секретные службы без подобных историй! Личная месть, ревность, честолюбие – шпионы всегда оправдывали свое предательство более благородными мотивами, но Хентцау не попадалось ни одного, кому бы он поверил.
Прежде чем перейти наконец к тому, что он подслушал, Чурак во всех подробностях расписывал, как жутко воняет от укрывающихся у него в мастерской узников и что за монстр этот волколак. Судя по всему, Брюнеля должны были в ближайшее время вывезти из города. Хентцау испытывал сильное искушение немедленно послать в мастерскую Чурака специальный отряд, но это раскрыло бы одного из самых ценных его шпионов в Москве. К тому же даже царская тайная полиция лишь с большой неохотой отваживалась заглядывать в трущобы, где жил художник. Нет, куда разумнее будет расставить освободителям Брюнеля ловушки там, где они соберутся вывезти его из города.
Чурак выдал им место только при условии, что участников спасательной операции, кроме оборотня, они отпустят на все четыре стороны и не будут подключать варягскую тайную полицию. Выполнять первое условие Хентцау не собирался, а второе очень устраивало и его самого. Он так и видел, как возвращает высокомерным идиотам их беглых узников, вновь доказывая тем самым, насколько гоилы превосходят любых мягкокожих, будь они варягами, альбионцами или кем угодно еще. Что касается Орландо Теннанта, Хентцау подумывал оставить его у себя. Борзой наверняка мог сообщить им ценную информацию о шпионской сети Альбиона.
– Говоришь, там еще и чужак из Альбиона? Как он выглядит?
Чурак пожал плечами, разглядывая пятнышко золотой краски у себя на большом пальце:
– Молодой, лет двадцати пяти. Волосы темные.
Да, похоже, это он. Не многие умеют обращаться с плавящей секирой, не будучи уроженцами Нихона. Столько зайцев одним выстрелом! Хентцау стало интересно, что думает Джекоб Бесшабашный о своем отце. Если узнал его…
После набега на кунсткамеру волшебных вещей прошло четыре дня. Перевалило за полночь, когда волколак поманил Джекоба и двух самых разыскиваемых в Москве беглецов на тускло освещенную улицу. Ожидавшие там две похоронные кареты показались Джекобу гораздо лучшей маскировкой, чем повозка мусорщика, которой его одежда пропахла, наверное, навсегда. Брюнель же был не в восторге и называл идею везти их через уличные заграждения в гробах абсурдной, пока из дрожек за каретами не вышла Ахматова в траурном платье. Она объяснила, что ночные погребения в Москве дело обычное и лучшего способа выехать из города не придумаешь. Со дня спасательной операции карлица появилась впервые. По ее просьбе оборотень продемонстрировал, что для максимального правдоподобия в одном из гробов действительно лежит труп. На вопрос Джекоба, не было ли среди ее возлюбленных владельца похоронного агентства, Ахматова загадочно улыбнулась.
Благодаря искусному врачу-карлику Орландо уже вполне оправился после встречи с искусными заплечных дел мастерами варягской тайной полиции и с видимым удовольствием улегся в гроб. За те дни, что они вместе провели в такой тесноте, Джекоб не раз задумывался, не сильнее ли ревнует оттого, что Орландо Теннант ему симпатичен. О чем они только не говорили: о политической ситуации в Альбионе и Левонии, об опасности и ее притягательной силе – и старательно обходили только одну тему, которая явно не шла у обоих из головы.
