Паук послушался, лишь когда Темная коснулась шестипалой рукой его сети. Он поспешил по нитям наверх, пока его не скрыла листва деревьев, а паутина не осталась перед Феей без стража.
– Ты уверена? – прошептал внутренний голос.
Кто это спросил? Точно не она. Не та, кем она хотела быть.
Фея шагнула сквозь сеть, чувствуя, как рвутся нити и как по коже бисеринками заструилась холодная роса.
Сколько раз он безрезультатно экспериментировал с коврами-самолетами, пытаясь применить их магию в своих самолетах, – кто бы мог подумать, что однажды эти попытки окажутся полезными? Чтобы удалить прежнюю настройку, нужно обойти узор против часовой стрелки. Однако Джону едва удалось в одиночку выволочь ковер из-под драконьих ребер, а нужно было поторапливаться: в любую минуту могла вернуться Лиса – с Теннантом или Джекобом. Будет трудно забыть, как сын смотрел на него. В его взгляде было то, чего он никогда не видел в глазах Розамунды, при всем ее разочаровании, – гнев. И решимость не прощать.
Небо над скелетом было зловещего желтого цвета.
Против часовой стрелки… Ощущение было такое, будто он массирует босыми ногами спину мохнатого зверя. Обходить узор непременно нужно босиком, этому он тоже научился за время экспериментов. Джон заставлял себя ступать как можно медленнее. Ковры-самолеты на удивление своенравны. Согласно одной теории они перенимают характер своего создателя. Оставалось надеяться, что этот не слишком упрям.
Упрям, как его старший сын… Это качество Джекоба всегда восхищало Джона. Розамунда ценила характер гораздо меньше. Эти двое очень часто ссорились. Со стороны легко было понять, что это любя, но мать с сыном все усложняли, скрывая любовь, как будто каждый из них боялся, что другой распорядится ей как-нибудь не так. И неправда, что старший сын похож только на него. Неужели Розамунда этого не видела? Или ее ослепляло куда более очевидное сходство с Уиллом? Господи, воспоминания о ней снова и снова выскальзывают из наглухо запечатанной комнаты его сердца. Как основательно комнату ни запирай, но она остается, а в ней – его утраченная жизнь… Джону нравилось определять это именно так, было в этом что-то трагическое, что-то роковое. Будто не сам он отказался от жены и сыновей, как от костюма, в котором себе больше не нравился.
Куда же собирается лететь Джекоб? Наверняка за каким-нибудь сокровищем, он ведь всегда что-то ищет. А найти отца он никогда не пытался? Один из вопросов, которые Джон мог бы задать сыну, хотя сомнительно, что тот ответит. Гордость – еще одно качество, которое всегда восхищало Джона. В его собственном характере гордость перевешивало тщеславие.
Он уставился на ковер у себя под ногами.
Но что, если на этот раз он останется?
Что, если вернет себе сына, которого когда-то очень любил? Если расскажет ему про то, как собирал газетные вырезки, и про то, что задания Джекоб Бесшабашный получал в Альбионе только по рекомендации Изамбарда Брюнеля. Быть может, ему даже удастся объяснить Джекобу: его мать он оставил, придя к убеждению, что без него она будет счастливее. Это не вся правда, но тем не менее…
Ладно, ему придется придумать отговорку, почему из памяти ковра стерта цель путешествия. Возможно, удастся списать все на дождь.
Его босые ноги овеяло странным для такого прохладного дня ветром. Он оглянулся на драконий скелет. Неужели тот спустя столько лет все еще излучает тепло? Кости дракона как возможный источник энергии… Джон обулся. Это было бы сенсационным открытием! Ведь эти скелеты находят повсюду.
Казалось, теплый воздух шел со стороны черепов. Первый так и застыл когда-то с разинутой пастью. Сейчас между его зубами что-то шевелилось. Джон резко остановился. Стеклянная фигура. Он видел сквозь нее кости и зубы дракона, серые тучи. Но потом у нее внезапно появилось лицо. Да, фигура все больше и больше принимала вид человека – девушки. Со смешанным чувством ужаса и восторга вытаращившись на возникавшее перед ним существо, Джон нащупал пистолет, который дала ему карлица. Практически не сомневаясь, что пули этому существу нипочем.
Джон отступал назад, пока снова не ощутил под ногами мягкий ворс ковра.
