Похоже, Сильвен Калеб Фаулер намеревался пока оставаться в Шванштайне – и смотрелся там так же естественно, как имбирный пряник на стене ведьминого дома.
Джекоб не доставал визитку Игрока с тех самых пор, как нашел ее в своей одежде, однако, когда Лиска вывела лошадей из конюшни, не смог устоять перед искушением.
Его уже ожидало сообщение.
Джекоб рассказал Лиске о предыдущем послании. Он тревожился, что, игнорируя предупреждение Игрока, вновь подвергает ее опасности, и переносить эту тревогу было легче, если она все знала.
– Разве он не говорил тебе, что его имя означает род занятий? – только и ответила Лиска, когда он показал ей новое сообщение. – Он отвлекает тебя от того, над чем действительно стоит поразмышлять. Что он задумал? Давай найдем Уилла и выясним.
Лиска еще держала карточку в руках, когда зеленые чернила принялись выписывать новые слова, заставившие Джекоба пожалеть, что показал ей визитку.
Лиска сунула визитку в карман куртки Джекоба.
– Цену за что?
Джекоба замутило от ярости. Эльф вновь напомнил Лиске о Синей Бороде, и это бесило Джекоба не меньше, чем запрошенная эльфом цена за помощь. Шрамы на ее запястьях и так не давали об этом забыть.
– Ничего особенного. Он просто помог мне.
– Когда?
«Не вздумай врать», – предупреждали ее глаза.
– В лабиринте.
Имени он не назвал. Ни имени, ни места. Нет нужды объяснять ей, о каком лабиринте речь.
– Ты заключил магическую сделку, чтобы выбраться оттуда? – Лицо Лисы стало бледным, как цветы, с помощью которых Синяя Борода отнимал память у своих жертв. – Ну конечно… – прошептала она. – И о чем я только думала? Вообще не думала.
– И какую цену он запросил?
– Не думай об этом, нам пора ехать.
– Какую цену он запросил, Джекоб?
– К тебе это не имеет никакого отношения.
Потому что он поклялся себе, что это не будет иметь к ней никакого отношения. Никогда. Но ответил он неправильно.
– Как это? Все, что имеет отношение к тебе, касается и меня.
Она абсолютно права.
– Что они обычно требуют…
Ведьмы, гномы, водяные, темные феи, ночные кошмары… а ему в этом чертовом лабиринте даже в голову не пришло, что эльф запросит ту же цену? Он так боялся за Лиску, до смерти боялся.
– Нынче пеку, завтра пиво варю, у королевы первенца отберу… – как во сне, проговорила Лиса. В страшном сне.
Те же слова, что в ее, что в его мире, только здесь они реальность. Лиска повернулась к нему спиной, но он успел увидеть ужас на ее лице. Им приходилось встречать женщин, заключивших такие сделки и пытавшихся потом сохранить детей. Лиска наверняка помнит кружевницу, которой дочь вернули только затем, чтобы посмотреть, как девочка с криком отворачивается от матери. Помнит и ребенка, вместо которого нечистая сила подкинула родителям уродца и тот на руках отца расплавился, как воск на солнце.
Джекоб взял Лиску за руку и не отпускал, пока она не повернулась к нему лицом.
– Это мой долг, – сказал он. – Только мой. И оплачивать его только мне. И уж никак не тебе.
Она хотела что-то возразить, но он приложил палец к ее губам.
– Мы будем просто друзьями. Более чем достаточно, правда? До сих пор было достаточно.
Покачав головой, она отвернулась, чтобы он не увидел ее слез.
– Я хочу, чтобы ты была счастлива, – сказал Джекоб. – Ни о чем на свете я так не мечтаю. Чтобы однажды ты держала на руках ребенка, не опасаясь его потерять. Он бессмертный, Лиска! Он может ждать, ты – нет. Ну пожалуйста! Ты найдешь себе кого-нибудь другого.
Джекоб смахнул слезы с ее ресниц, с лица, которое ему нестерпимо хотелось поцеловать. Хотелось сильнее, чем прежде. Но он не поцеловал – ради нее. Он все сделает ради нее, но это будет сложнее всего.
– Мне все равно, – отозвалась Лиска.
– Нет. – Он решил за себя и за нее.
Лиска молчала, садясь на лошадь.
Она молчала весь день.
Как всегда, незадолго до рассвета Альма отправилась верхом к руинам, чтобы нарвать там лекарственных трав. Крыши Шванштайна скрывал утренний туман, и мир вокруг выглядел обманчиво юным и девственным. Джекоб с Лиской уехали два дня назад. Ханута рассказал, что они ищут брата Джекоба.
