Уилла Альма видела всего один раз мельком, когда тот прошел сквозь зеркало вслед за братом. Джекоб всегда понимал, что что-то ищет, но на самом деле не хотел знать, что именно. Он мало кому доверял из людей, зато доверял миру – как двенадцатилетний подросток, который с любопытством заглядывает под каждый камень и в каждой пещере ожидает увидеть сокровища, хотя уже не раз нарывался там на людоедов. Джекоба не тревожило, что находка, возможно, сильно его удивит. Зато его младший брат, по мнению Альмы, догадывался, что именно найдет, – и страшился этого. Знай она Уилла ближе, возможно, попыталась бы ему объяснить, что жизнь никому не позволяет прятаться от самого себя и от мира. Будь ты растение, зверь, человек – жизнь любого заставляет учиться и расти. Чем чаще пытаешься от этого убежать, тем труднее путь. А пройти этот путь все равно нужно.
Огород при руинах все еще окружала защитная каменная стена, хотя стены замка пожар разрушил. На заросших дорожках валялись ржавеющие лопаты и грабли – доказательство того, что садовников огонь застал врасплох, так же как и хозяев замка. Шпалеры для подпорки деревьев и кустарника сгнили, грядки были в запустении, но, по опыту Альмы, все выросшее в запущенном саду обладало удивительными целебными свойствами и там можно было найти даже травы, обычно растущие только в самом глухом лесу.
Собирая цветы редкого чертополоха, она услышала рыдания. В траве стояла на коленях гномиха. Вокруг руин их жило более двух сотен. Порой Альма накладывала им шины на сломанные конечности и лечила от укусов крыс и ос, которые могли оказаться смертельно опасными для маленьких тел. Гномы доверяли ей больше, чем собственному врачу. Были у них и свой пастор, и бургомистр, и два школьных учителя. Дома гномов прятались среди развалин замковых стен и на кладбище позади старой часовни замка. Гномы жили и одевались, как жители Шванштайна, но презирали тех из своих, кто там работал или, хуже того, позволял торговать собой на рынке, как курами или гусями, чтобы жить под защитой человека.
У этой горько рыдающей гномихи Альма всего пару недель назад вытащила из крохотной пятки колючку. Заметив ведьму, гномиха подняла на нее полный надежды взгляд, но та содрогнулась: на руках гномиха держала мальчика. Казалось, какой-то кузнец отлил его из серебра. Увидев в глазах Альмы растерянность, гномиха закрыла лицо руками, вновь сотрясаясь в рыданиях. На крепостную стену уже опустился золотой ворон, а вскоре наверняка объявятся и первые дупляки. Альме было нелегко убедить гномиху, что застывшему тельцу ее деточки в доме ведьмы будет безопаснее, но та наконец позволила забрать его.
Дверь в башню была завалена камнями, но рядом со следами сапог, несколько дней назад оставленными Джекобом, Лиской и Сильвеном, Альма обнаружила еще две цепочки следов – каждый отпечаток ноги с такими острыми краями, словно их врезали в землю. К великому ее облегчению, тянулись они не за Джекобом и Лиской, а, похоже, по другому, более давнему следу.
Она вынула из кармана застывшего гномика. Коснувшись пальцем крошечных губ, можно было почувствовать, что он еще дышит. Серебро. Из глаз Джекоба Альма удалила его по рецепту, который обычно применяла при отравлениях заколдованными металлами. Даже в самых древних ее травниках не упоминалось о посеребренных глазах, не говоря уже о покрытых серебром телах.
Альма склонилась над странными следами у башни. Такие ровные, закругленные края, как если бы она вдавила во влажную почву одну из банок, в каких хранила свои травы. Выпрямившись, ведьма взглянула на башню. Она часто подумывала о том, чтобы разбить зеркало, пока не появился Джекоб. Жаль, что она подробнее не расспросила его о тех, кто посеребрил ему глаза, но в этом мире так много всего опасного. Кобольды, деткоежки, ночные духи, феи с их проклятиями… Ей не хотелось задумываться еще и об исчезнувших эльфах. К тому же, когда Джекоб рассказывал, Альма тревожилась об одном больном ребенке – перед глазами так и стояло его раскрасневшееся от лихорадки личико.
Пошел дождь, словно небо хотело напомнить о тех, кто объявил войну ольховым эльфам. Вода и земля подчиняются феям. А какая стихия – тем, другим? Догадаться несложно: воздух и огонь. Об ольховых эльфах никто не помнил. Деткоежки объясняли это тем, что феи, заводя себе любовников человеческой породы, заставили забыть все, что было известно об ольховых эльфах. Должно быть, сильно разгневались.
Альма в последний раз провела пальцем по острым краям вокруг следов. Их двое, кто бы они ни были. Сюда хочет вернуться что-то очень древнее, но эти молоды. Что, если их омолодил мир Джекоба? Изменил, обновил… Распрямляя спину, она ощущала тяжесть гномика в кармане. Если никто не помнит, кто же узнает их или их посланцев? Скольких они уже послали? С каким заданием?
