Неррон натянул на арбалет бездонный кисет. Бывал ли он когда-нибудь счастливее? Нет, счастливый – не то слово. Великий – да. Вот каким он себя чувствовал. Вознагражденным. Достигшим цели. Забудьте о нефритовом гоиле. Бастард лучше всех. Каждый гоил будет шептать это во сне.
Историю о том, как он завладел арбалетом, нужно, разумеется, слегка подправить. Почему он не начинает мстить? Можно было бы заманить дрекаваца в хижину запахом крови, а потом послать одноногому повару обглоданные косточки молокососа, чтобы передал его брату.
По поляне пронесся ветер, слишком теплый для такой прохладной ночи. Неррон почувствовал его на коже, словно задышал их костер.
Он сунул бездонный кисет под куртку и нащупал пистолет.
Там. Под деревьями. Что-то отражало отблески костра, как стекло. Отбрасываемый пламенем свет вычертил в ночи два силуэта. Они были едва различимы даже для зорких глаз гоила. В телах отражались листва и деревья, лошади, костер и ночная тьма. Однако постепенно все это превратилось в кожу, волосы и одежду.
Кем бы эти существа ни были, они никак не могли решить, какое лицо предъявить миру. Похоже, их у них было немало. Как же они уставились на него своими зеркалками! Как будто это не они были явно не отсюда, а Неррон. Затем девушка двинулась к нему. Она была прекрасна. Как оса или какое-нибудь плотоядное растение. Руки ее до сих пор оставались стеклянными, только ногти были из серебра.
– Где он? – спросила она пугающе человеческим голосом.
Неррон показал на хижину. Кого бы ни искали эти двое, Щенок, вероятно, их отвлечет и Бастард успеет сбежать. Хотя и досадно, что опять не удастся отомстить. Неррон осторожно сделал шаг назад. Лошади стояли всего в нескольких метрах от него. Люди из стекла… Это что, какая-то местная нечисть?
Девушка скрылась в хижине.
Ее спутник, к сожалению, и не собирался следовать за ней. Напротив. Похоже, он внезапно сосредоточил все внимание на Нерроне. Бастарду встречалось уже немало нагоняющих ужас тварей. Он прокрадывался в пряничные домики и воровал янтарь, на котором спали пожирающие гоилов саламандры. Но от юноши, который сейчас приближался к Неррону так медленно, словно у него в распоряжении целая вечность, веяло еще неведомой ему жутью. Вероятно, ужас наводили глаза, по-прежнему слишком напоминающие цветное стекло. Одежда юноши поначалу казалась такой же необычной, как и та, что была на Щенке во время их первой встречи в Шванштайне, однако по мере приближения менялась, пока не превратилась в точную копию его собственной одежды. Ящеричная кожа из стекла!
Когда этот не-пойми-кто остановился рядом с ним, в его зрачках Неррон увидел свое лицо.
– Отдай мне кисет.
Проклятье. Что ему известно про арбалет? Юноша требовательно протянул руку. Теперь лицо у него было еще более юным, чем лицо Уилла. Да и черт с ним, если бы только не глаза… и не руки из стекла и серебра.
– Кисет можешь взять, – ответил Неррон. – Но содержимое принадлежит мне.
В ответ последовала улыбка, вернее, дюжина разных улыбок.
Не-пойми-кто, наклонившись к Неррону, коснулся щекой его лица. Кожа у него была теплой, но и впрямь гладкой, как стекло.
– Я могу превратить твое сердце в кусок серебра, – прошептал не-пойми-кто на ухо Бастарду. – Или в стекло. Что тебе больше нравится? Я уже проделывал такое и с человеческой кожей, и со звериной шкурой, и с панцирями насекомых, но еще ни разу с камнем в прожилках. Просто жду не дождусь.
С этими словами не-пойми-кто залез ему под куртку и вытащил кисет. Ящеричная кожа подернулась серебром, но, стоило существу убрать руку, оно исчезло, словно растаяла изморозь.
– Кто вы?
Неррон удивился, что язык еще не серебряный. Сердце тоже пока билось, хотя слишком быстро.
– Об этом тебе лучше спросить того, кто нас сделал. Он называет меня Семнадцатым.
– Сделал? – Неррон не мог оторвать глаз от кисета. Только что был владыкой мира, а теперь опять просто Бастард. Он сжал кулаки. Ему хотелось содрать с Семнадцатого все его лица, одно за другим, но тогда он, вероятно, закончит жизнь с серебряными руками. Дважды найти и дважды потерять!
– Он же и этот арбалет сделал, – сказал Семнадцатый.
Ерунда. Это оружие ольховых эльфов. А дальше, глядишь, Семнадцатый расскажет ему о возвращении великанов и драконов.
К удивлению Неррона, тот вернул кисет в рюкзак Уилла, а потом окинул Бастарда пристальным взглядом, словно хотел вслед за одеждой скопировать и его душу.
– Думаю, тебя следует убить. Он воров не любит.
Он? Что тут, все лавовые черти вас… Неррон, спотыкаясь, отшатнулся, когда его лица коснулись серебряные ногти.
– Подожди! – воскликнул он. – Послание для Феи. Щенок ведь должен передать это послание от него, да? От того, кто вас сделал. Скажи ему: если он хочет, чтобы послание дошло, ему нужен Бастард. Или вы всерьез полагаете, что молокосос сам ее отыщет?
