Золотая пряжа полностью

– Ей хуже, чем тебе. – Ханута подкинул в огонь веток. Пламя взметнулось очень высоко, и в воздухе запахло палеными листьями. – Скажи спасибо старой ведьме, что мы пошли за вами. Наверху, в руинах, она нашла посеребренного гнома и решила, что из башни вышло какое-то существо. А рецепт, что тебя разбудил, она подслушала у одной серебряной ольхи, только, говорит, нашему брату лучше и не пытаться.

– Когда вы нас нашли?

– Два дня назад.

Два дня. За это время Уилл мог уехать куда угодно. Семнадцатый свое дело сделал. Хотя какая теперь разница? Свет костра отражался в застывшем лице Лиски, как в зеркале. Джекоб приложил пальцы к ее губам. Она еще дышала, но едва заметно.

– Почему на нее не подействовало лекарство Альмы?

– Сам не видишь? Ее губы до того покрылись серебром, что мы не смогли влить отвар. – Ханута избегал смотреть в сторону Лиски: она была ему уже почти как дочь, а Джекоб почти как сын.

– Как вы нас нашли?

На лбу у Лиски застыли завитки волос, словно им придал форму какой-то серебряных дел мастер.

– С каких это пор на свете есть что-то, чего не найти Альберту Хануте? – Старик, кашлянув, сплюнул в грязный носовой платок кровавый сгусток. – И не смотри на меня так. Альма хотела послать за вами вслед молодого Бахманна, который помог ей прогнать острозуба в Вайсбахе, но что он понимает в следах? А я так хорошо тебя знаю, что и с закрытыми глазами найду.

Кашлять Ханута перестал, но выглядел так плохо, будто не с постели поднялся, а выполз из собственной могилы.

– Ты бы видел, как разозлилась Альма, когда Бахманн ей рассказал, что я отправляюсь в путь с Сильвеном. – Он засмеялся, хотя смех вызвал у него новый приступ кашля. – Я уж думал, она попытается приковать меня к постели своими заклинаниями.

– Жаль, что она этого не сделала.

– Да ну?! Почему бы тебе наконец не научиться беречься самостоятельно?

Как в старые добрые времена. Оба они мастера скрывать, что чувствуют друг к другу.

– Он принимает какое-то горькое средство, которое ведьма называет могильной настойкой, – сказал Сильвен. – Хотя непохоже, что она об этой настойке хорошего мнения.

– И это твоя благодарность за то, что я взял тебя с собой?! – накинулся на него Ханута.

– Могильная настойка? Ты что, решил кончить жизнь самоубийством? – Джекобу удалось встать на ноги. Каждое движение давалось с таким трудом, словно Семнадцатый залил его ноги и руки свинцом. Не свинцом, Джекоб. Серебром. Похоже, огонь расплавил его лишь для того, чтобы теперь оно текло в его жилах вместо крови.

Но, судя по мерцающей пленке на коже, хотя бы часть серебра вышла вместе с потом.

Ханута сплюнул:

– Да было бы там с чем кончать?! Жаль только, что мы к ней не успели вовремя!

Сильвен погладил Лиску по волосам.

– Ciboire! Я убью их всех, – пробормотал он. – Клянусь. Всех убью.

Джекоб не спросил, как он собирается это сделать. У него и самого в голове крутилась та же беспомощная мысль: «Я убью его. Их всех. И ту девицу с лицом Клары».

– Это одно из тех зеркальных существ, с которыми столкнулся Сильвен?

Ханута подбросил в огонь дров. Даже тепло костра напоминало Джекобу о Семнадцатом.

– Да.

Он не хотел о них говорить. Ни о Семнадцатом, ни об эльфе. Он сунул руку в карман и достал визитку. На ней ничего не было.

– Что это там у тебя? – На него смотрел Ханута.

Повернувшись к нему спиной, Джекоб уставился на пустую карточку. Верни ее мне! Верни ее, и я отступлю, обещаю!

Ясно мыслить он уже не мог.

– Ta-bar-nak! Много лет не был в таком лесу! – воскликнул у него за спиной Сильвен.

Потому что там, откуда он сюда пришел, таких лесов нет уже много столетий. Что еще предложить эльфу? Что угодно, не важно что.

Я найду тебя. Я найду что-нибудь, что нанесет тебе больше вреда, чем феи. Верни ее мне!

На этот раз слова появились.

Война. Джекоб оглядывал верхушки деревьев, все вокруг, не смотрел только туда, где лежала Лиса. Ладно, ты получишь, что требуешь! Обещаю! Прекрати, Джекоб. Но он преподнес бы ему на блюде свое бьющееся сердце, лишь бы не видеть, как она лежит, застывшая.

– Câlisse, я совсем забыл, как это здорово! Слишком долго жил в городе. – Он ласково погладил кору ели, словно потрепал собаку по загривку. – Проклятые города! Каменная грибница. Accouche qu’on baptize[18], Альберт! Нам непременно нужно поехать в Канаду! Как там все по эту сторону? Радужные рыбки, листья из золота…

– Канада? Это еще что такое? – спросил Ханута.

– Он имеет в виду Аркадию. Здешняя провинция Онтарио – это много стран. А на западе – земли индейцев и эскимосов. – Да, Джекоб, говори о канадских провинциях, и тогда, возможно не сойдешь с ума.

– Правда, что ли? Tabarnak!

– Последние войска, которые посылал туда Горбун, превратились в тюленей. – Ханута не скрывал, до чего ему нравится такой способ ведения войны. – Тамошние дикари разбираются в колдовстве получше наших ведьм.