– Варварская страна… Эти колонии. Горбуну от них не много радости. Варягия охотно избавит его от этого бремени.
Усмехнувшись собственной шутке, князь поклонился Лисе, когда один из слуг напомнил ему, что пора идти.
– До свидания, мадемуазель, – сказал он, целуя ей руку. – За удовольствие принимать вас под этой крышей я с легким сердцем прощаю Альберту даже то, что он привел сюда альбионца. В Москве много балов, а я отлично танцую. И не теряю надежды.
Ханута едва заметил, что его старый друг вновь оставил их наедине со слугами. Он стоял как вкопанный, уставившись на свою деревянную руку.
– Железные пальцы, – пробормотал он. – И они не заржавеют?
Джекоб обнаружил, что Лиска разглядывает его грязную одежду. Да, чем заплатить за недешевые бальные наряды? Жаль, что Семнадцатый набил серебром его тело, а не карманы. Ханута уже внимательно изучал часы на каминной полке, словно прикидывая, сколько за них дадут на московском черном рынке, когда Лиска сняла с пальца кольцо.
– Вот, – сказала она, кладя его Джекобу на ладонь. – Уверена, прежняя владелица не стала бы возражать против того, чтобы обменять его на бальные наряды.
Это кольцо они нашли в пещере людоеда – когда Лиса убила его, тот как раз полировал оставшиеся от жертв драгоценности.
Гул голосов, наполнявших зал, напоминал жужжание в гнезде диких пчел, и даже обилие золота на стенах казалось налипшим на них светло-желтым медом. А музыка! В детстве, с закрытыми глазами кружась в лесу, Лиска часто представляла, что танцует на таком балу, и оркестр ей заменяли птичий гомон да шелест ветра в листве деревьев над головой. И теперь ей не терпелось до упаду танцевать в этом дворце, среди малахитовых колонн, которые якобы подарила варягскому царю какая-то волшебница.
Казалось, огромный зал не сможет вместить всех гостей, что потоком все шли и шли через высокие двери. Многие мужчины были в военной форме – самых разных цветов и стран. Лиска видела черные варягские мундиры, голубые альбионские, алые лотарингские и сине-зеленые туркмарские. Дамы с русалкиными слезками и золотыми сеточками в волосах, скрывая лица под вуалями из лотарингского кружева, шуршали платьями из шелка Поднебесной – темно-синими, сиреневыми, изумрудно-зелеными, – расшитыми по подолу эльфовым стеклом и бриллиантами. И все же многие провожали взглядом Лиску, когда она под руку с Джекобом пробиралась в толпе в платье цвета киновари.
– Я бросаюсь в глаза, как пятно крови на снегу, – прошептала она на ухо Джекобу.
– Скорее, как дикий мак в букете искусственных цветов, – шепнул он в ответ и взял два бокала шампанского с подноса в руках одного из слуг. – Ты уверена, что сможешь быть осторожной, пока я предлагаю царю свои услуги? Барятинский наверняка попытается тебя подловить, как только увидит, что я убрался с дороги.
– Ну… если он действительно хороший танцор… – шепнула Лиска, – а если нет, я просто буду наступать ему на ноги. Наш гостеприимный хозяин явно дрожит над своей обувью.
Она танцевала с Джекобом всего один раз, на празднике в одной альбионской деревне. Но только они закружились в танце, как пьяные солдаты подпалили крысиный хвост другу Джекоба, историку Роберту Данбару, и Джекоб, разумеется, тут же бросился ему на помощь.
Ей так хотелось потанцевать с ним – в этом зале, в этом платье, но эльф украл у нее то, что уже почти ей принадлежало. Все было бы не так ужасно, не появись у нее надежда. В последние месяцы они все время были вместе, все чаще позволяли себе проявлять нежность друг к другу… а теперь вот боялись лишний раз и руку друг другу пожать. Лиса слишком хорошо знала Джекоба, чтобы надеяться, что это изменится. Не изменится, пока он считает, что таким образом защищает ее.
Царь очень обрадовался известию о том, что в Москву приехал самый знаменитый на Западе охотник за сокровищами. Он не только пригласил Джекоба на бал, но и пообещал организовать ему экскурсию по своей коллекции волшебных вещей, недоступной для посещения, в отличие от кунсткамер аустрийской императрицы. Лиска поспорила с Сильвеном, что его величество поручит Джекобу поймать Жар-птицу. Ханута же полагал, что царю страсть как хочется заполучить платье Василисы Премудрой с крылышками – многие правители безуспешно пытались завлечь ко двору эту ставшую легендой дочь морского царя. Что бы им ни поручили, оплата наполнит их пустые карманы, а при покровительстве царя они смогут, если Уилл и Фея все-таки не приедут в Москву, беспрепятственно передвигаться по Варягии – что обычно позволено иностранцам лишь избранным, и то со многими оговорками.
