Данбару не придется вычитывать между строк, в каком настроении он ему писал.
Джекоб попросил отправить телеграмму одного из мальчиков-посыльных Барятинского, а сам пошел топить в вине щедрого хозяина вопрос, куда так надолго подевалась Лиска. Какое-то время ему удавалось уговорить себя, что беспокоится он из-за Семнадцатого, но в конце концов ревность явила свою зеленую рожу даже на дне бокала, который он наполнял слишком часто.
Наконец к нему присоединились Ханута с Сильвеном, и это отвлечение оказалось очень кстати. Пребывая в бурном восторге и оттого обильно перемежая свой рассказ ругательствами, Сильвен поведал об их визите к изготовителю протезов, которого так расхваливал Барятинский. Пойти к нему явно предложил Сильвен. Ханута посмеивался над восторгами товарища, но Джекоб видел, как он восхищен стальными конечностями. Однако стоило Сильвену упомянуть о цене, Ханута вновь превратился в больного старика, забившегося в свою каморку в Шванштайне, и Джекоб невольно ощупал пустые карманы, прекрасно зная, что их содержимого не хватит и на один стальной палец. Чтобы подбодрить Хануту, он сообщил ему, что завтра будет у царя и надеется на аванс. Аванс за что? Об этом Джекоб не имел ни малейшего представления, но лицо Хануты сразу просветлело, и час спустя они с Сильвеном уже вновь строили планы, как будут охотиться за сокровищами вместе.
Лиска заставила ждать себя еще два часа. С первого взгляда на нее Джекоб понял, с кем она встречалась. Борзой показывал ей золотые церкви, Драконьи ворота, коней, верхом на которых царские курьеры добираются аж до Якутии и Поднебесной, и пекарей, которые у стен Кремля выпекают Поющий хлеб. Никогда после истории с Синей Бородой она не выглядела такой беззаботной.
Ревность была похожа на болезнь.
– Завтра Орландо встречается кое с кем из своих информаторов, чтобы узнать, есть ли новости о Фее. Он предложил мне поучаствовать в этих встречах.
Орландо. Она никогда прежде так не произносила имя другого.
Она выглядела такой счастливой… Почему бы и нет? Борзой ничего не должен ольховому эльфу.
Джекоб показал Лиске телеграмму от Данбара и рассказал о бамбуковой девушке, не упомянув, однако, о том, как его встревожили ее слова. Все те вопросы, которые ему очень хотелось задать Лиске… У него просто язык не поворачивался их произнести.
Самое страшное, что ольховый эльф с его язвительными словами прав.
Она выглядела счастливой.
– А мне казалось, ты ворожбу и в грош не ставишь. – Она вглядывалась в его лицо, как всегда, когда чуяла, что он говорит не то, что на самом деле думает или чувствует.
А чего он ожидал после того, что сказал ей в Шванштайне? Что это не случится так быстро. Проклятье. Он даже не представлял себе разлуку с ней дольше чем на пару недель.
– Даже если она права… Джекоб, Уилл жив, – сказала Лиска.
– Да, но что, если он опять… – Он просто не мог это произнести. Да и не нужно было: Лиска понимала, о чем он.
Она взяла его за руку. И Джекоб не отдернул ее, как слишком часто делал в последнее время. Слишком уж хорошо было от ее прикосновения.
– Помнишь, что Альма говорит о предсказаниях? Их всегда понимают неправильно, потому что у будущего другой язык, не наш. Давай посмотрим, что завтра узнает Орландо.
Орландо. Завтра. Он представил, как…
– А она видела с ним гоила?
