Гнев. Его старинный друг. Он обжигал Кмена, полностью лишая его благоразумия и политической расчетливости. Король подошел к окну, чтобы Хентцау не видел, до какой степени он взбешен – не только коварством Терезы, но и собственным легкомыслием. Он должен был предвидеть, что Амалия испробует все, чтобы прогнать Фею. Она ненавидела ее не меньше, чем боялась. Однако приходилось признать: он никогда не подумал бы, что она сделает орудием мести собственного ребенка. Он ее совсем не знал. Как женился на чужой, так она чужой и осталась.
Во дворе под окном занимались строевой подготовкой царские войска. Его союзники. Кмен подписал договоры еще утром. Варягия – могущественный союзник среди стран Востока, и было приятно, что за этот союз заплатит Альбион, даже если вновь приходится расставаться с инженером, который прежде проектировал ему самолеты и подземные поезда. Хорошо, что гоилы многому успели у него научиться, прежде чем он от них сбежал и стал Изамбардом Брюнелем.
– Терезу Аустрийскую допросили о том, где мой сын?
– Да. Она утверждает, что не имеет никакого отношения к исчезновению принца. Думаю, у нее хватило ума дать такие указания, чтобы даже самой не знать о местонахождении ребенка – на случай более серьезного допроса.
– Ей передали, что я казню ее дочь, если не верну ребенка?
– Да. Она велела передать, что вы чудовище.
В устах Терезы это звучало почти как комплимент. Чудовище среди своих. «Расстреляй их обеих, – нашептывал ему гнев. – Сделай из них чучела и выставь на всеобщее обозрение, как они поступали с твоими предками». Но Кмен знал, что всем, чего достиг, он обязан не гневу, а умению его укрощать.
– Распусти слухи, что мы напали на след карлика. И позаботься о том, чтобы Амалия узнала, что за игру ведет ее мать.
Хентцау прижал кулак к груди. Приказ расстрелять обеих обрадовал бы его куда больше, но у него хватало ума понимать, что это будет означать и смерть принца. К сожалению, это понимала и Тереза Аустрийская.
– Ваше величество, вам бы вернуться в Виенну. Возможно, в Альбионе скоро появится новый король. Еще двое предводителей человекогоилов готовы на переговоры о возвращении в наши войска, и анархисты в Лотарингии хотят говорить о сотрудничестве. Ветер меняется на попутный.
Кмен не сомневался, что мысленно Хентцау добавил: «Что бы там ни вытворяла ваша бывшая возлюбленная».
Он оглядел московские крыши.
Почему же она не приехала? Знала, что он здесь?
На секунду Кмена пронзила острая боль – словно потерял что-то такое, чего жаждал гораздо больше, чем марширующих во дворе солдат или сына, появившегося на свет только благодаря ей. Но он слишком боялся назвать это что-то по имени.
Все дальше. По следам, которые читает сердцем другой. Неррон за всю жизнь много кого выслеживал, однако на чужие глаза полагался впервые.
Если бы не всплывали время от времени на горизонте то колокольня одинокой церкви, то очертания деревушки, Неррон подумал бы, что Фея завлекла их в страну зверей. Они были повсюду – косули, кабаны, бобры и куницы, зайцы, змеи, жабы… будто именно они заметали следы Темной. К сожалению, следы Уилла и Неррона очень даже бросались в глаза, и запах от них исходил, похоже, аппетитный. Стаи волков, черный медведь и под конец устрашающе огромный людоед – все они сделали ошибку, посчитав Уилла Бесшабашного легкой добычей. Стеклянные стражи разбирались с нападавшими так бесшумно, что Щенок часто даже не оглядывался. Весь этот сверкающий металл они оставляли в варягской тайге, и это разбивало Неррону его сердце охотника за сокровищами. Хорошо хоть жертвы покрупнее Семнадцатый, следуя его совету, припрятывал. Неррон отмечал места на карте, которую носил с собой. Его личный склад серебра… неплохо. Медведь и людоед принесут целое состояние. Засунув руку в застывшую пасть одного из волков, Неррон почувствовал теплое дыхание. Жертвы продолжали жить. Долго ли? Кто знает.
Один раз Уилл едва не увидел их стеклянных стражей. Шестнадцатая проявила беспечность. Кора у нее уже нарастала по всему телу, и она забыла о маскировке, сдирая ее с рук. Неррон в последний момент отвлек Щенка, бросив камень и напугав его лошадь. Неведение Уилла создавало у Неррона приятное ощущение, будто все по-прежнему идет по его плану. Но его все сильнее тревожило, что на самом деле он наслаждается обществом Щенка.
