Квартира Орландо располагалась на третьем этаже. Она казалась до того пустой, словно жилец боялся, что вещи, которыми он себя окружил, выдадут, кто он на самом деле. Стены серые, как гусиные перья, что вырастали благодаря гребню ведьмы. Простой письменный стол у одного из высоких окон, три стула, диван и буфет с самоваром. После вычурной роскоши барятинских комнат Лиске легко дышалось в этой простой обстановке. Два окна были открыты, впуская в квартиру запахи чужого прохладного лета. На секунду в ней дала о себе знать лисица: ей захотелось убежать прочь – в леса, которые она чуяла за запахами города. Но Селесте хотелось остаться.
До Синей Бороды Лиске встречались и другие мужчины: сын одного лесоторговца – когда Джекоб в очередной раз пропал на несколько недель, молодой солдат, едва не заставший ее врасплох в лесу, когда она меняла обличье. После встречи с обоими она еще сильнее скучала по Джекобу.
Горничная, принявшая у гостьи плащ, говорила только по-варягски. Орландо общался с ней на этом языке так естественно, как на родном. Оборотень. Девушка налила чая из самовара, а Орландо подошел к окну.
– Пришла бы она поскорее. Если Людмила опаздывает, уже стоит волноваться.
Чужой дом, чужие комнаты… Вот они и вернулись, воспоминания о другом чужом доме, пустом, если не считать нескольких мертвых тел. Девушка протянула Лисе чашку чая, но та энергично покачала головой. Зачем себя обманывать? Ей никогда не освободиться от этих воспоминаний. Они останутся у нее навсегда, как и шрамы на запястьях. Внезапно воздух наполнился ароматом белых цветов, незаметным и обворожительно сладким.
– Мне нужно уйти.
Ей уже чудился за дверью слуга с окровавленными рогами. Кто-то коснулся ее руки, но она, оттолкнув чужую руку, отвернулась. Орландо взял ее за руку и погладил шрамы, оставленные цепями Синей Бороды.
– Иногда, только взглянув на человека, мы думаем, что знаем его, – сказал он. – Как будто уже встречались с ним тысячу раз, в другой жизни, другом мире. А потом понимаем, что не знаем о нем ничего. Как он выглядел, когда был ребенком? Какие кошмары будили его по ночам? – Он отпустил ее руку, словно возвращая ее Лиске, вместе со всеми воспоминаниями, которые хранила кожа.
Горничная все еще стояла с чашкой в руках и, когда в дверь позвонили, едва не пролила чай себе на передник.
– А вот и она, – сказал Орландо. – Лучшая шпионка Варягии.
Горничная провела в комнату карлицу, одетую по последней моде, что для ее народа необычно. Как правило, карлики одеваются очень старомодно, чтобы подчеркнуть, что их традиции намного древнее человеческих. Они и старятся не так быстро. Гостье Орландо запросто могло быть лет семьдесят, хотя у нее было лицо молодой и очень красивой женщины. Менее наметанный глаз наверняка не заметил бы у нее под плащом пистолета, но Лиска привыкла высматривать такие тайники.
– Позвольте вас познакомить, – сказал Орландо. – Людмила Ахматова… Селеста Оже.
Ахматова окинула Лиску внимательным взглядом. Ее огромные выразительные глаза, почти такие же черные, как и волосы, казалось, едва умещались на прекрасном лице.
– Ах, Лиса! – воскликнула гостья удивительно низким, как у всех карликов, голосом, протягивая Лиске изящную руку. – Какая честь. Я с большим интересом слежу за вашими успехами. Среди охотников за сокровищами женщины встречаются еще реже, чем в нашем деле.
– Лиса училась у мужчины, – заметил Орландо.
– Который, как я слышала, без мадемуазель Оже давно бы умер, – усаживаясь на диван, улыбнулась Ахматова Лиске. – Я могу говорить при ней?
Горничная принесла тарелку с медовыми пряниками.
– Нет. К сожалению, это совершенно секретно. – Орландо виновато улыбнулся Лиске. – Но может, тебе что-то известно о планах Темной Феи? Мадемуазель Оже ищет ее.
Людмила Ахматова взяла один пряник и глотнула чая.
– Знаешь, что доложили о ней своему хозяину царские шпионы? Это прелесть что такое – и он, говорят, на полном серьезе им поверил.
Орландо придвинул Лиске стул.
– С удовольствием послушаю, Людмила, – сказала она.
Карлица смахнула с воротника крошки.
– Они сообщили, что Фея направляется на Камчатку, чтобы предложить свою магию Крестьянскому принцу. Вероятно, ей заплатил за это один из волчьих князей или хан – в надежде, что Николай велит убить принца, прежде чем их замки разгромят восставшие крестьяне. Мы живем в интересные времена.
Ахматова еще глотнула чая.
– Но ты в эту историю не веришь, – сказал Орландо с таким видом, будто не знает, что и думать.
– Разумеется, нет. Ни одна женщина не поверит. – Людмила подмигнула Лиске.
– На что ты намекаешь? Что коронованными мужами Фея сыта по горло? Сейчас, кроме ее соперницы в Аустрии, на троне только одна женщина – императрица Нихона. Путь неблизкий.
Лиска с Ахматовой переглянулись. Орландо понимал, что значит менять обличья. Но возможно, женщина отличается от мужчины куда больше, чем зверь от человека.
– Мне кажется, Людмила имела в виду не это, – сказала Лиска. – Темная Фея помогала Кмену вовсе не потому, что у него корона. Так с чего бы ей теперь одаривать кого-то за нее своей благосклонностью?
