Первые ковры, мимо которых ковылял Молотов, были ткаными и летали разве что на небольшие расстояния. За ними висели узелковые ковры, и, судя по их безыскусному плетению, они не могли летать ни слишком высоко, ни достаточно быстро, не говоря уже о дополнительных магических свойствах. Тем не менее Молотов подробно рассказывал о каждом из них, и Джекобу усилием воли пришлось взять себя в руки, чтобы, бросив экскурсовода, не отправиться самому на поиски нужного ковра.
Узоры все усложнялись: плотные скопления узелков в виде цветов и зверей, геометрических фигур и созвездий.
– Если хотите, чтобы ваша избранница влюбилась в вас, полетайте с ней на этом ковре в полнолуние.
Да, да, отлично. Дальше!
– А этот сбрасывает свой груз, как только кто-то крикнет ему вслед скрытые в узоре слова. Раньше этот ковер использовали для устранения врагов.
Прекрасно! Дальше… Ну давай, иди уже.
Ковры, которые высоко над землей потчуют изысканными яствами. Ковры, которые парят над коронованными особами, словно балдахины, и ковры-телохранители. Ковры-воры, ковры – похитители людей… А вдруг он слишком рано обрадовался? По всему миру не более десятка тех, которые могут то, что ему нужно. Не исключено, что они никогда не покидали своей жаркой родины и найти их можно только в сокровищницах султанов и падишахов.
– Этот экземпляр, – ковер, у которого остановился Молотов, висел на поперечной перекладине, украшенной с двух концов позолоченными головами драконов, – самый ценный в нашей коллекции, и не только из-за его размеров. – Молотов бормотал невыразительно, словно говорил о коврике у двери, о который они вытерли ноги. – Он выдержит шестерых человек вместе с их лошадьми и найдет любую цель, какую ни назови.
Ковер цвета морской волны полностью покрывал очень высокую стену и собирался на полу в такое множество складок, что Джекоб оценил бы его длину самое меньшее метров в пятнадцать. Но решающую роль играл не размер – волшебство заключалось в узоре. Он был таким витиеватым, что даже наметанный глаз с трудом различал спрятанные в нем слова на лахмидском – тайном языке ковровщиков. Любой уважающий себя охотник за сокровищами знает хотя бы самые важные слова этого языка и в состоянии более-менее правильно произнести те, которых не понимает. Слова, которые Джекоб надеялся найти, обнаружились в самом центре, спрятанные среди цветов и сказочных птиц:
Было очень трудно с равнодушным видом следовать за Молотовым дальше, но Джекоб напомнил себе, что другой возможности осмотреть царскую коллекцию ему не представится – и на аудиенции у царя он окажется в очень глупой ситуации, если предложит Николаю III раздобыть то, что у него уже есть.
Теперь он найдет Уилла.
А нужно? Зачем? Только потому, что ольховый эльф хочет этому помешать? Неужели этого достаточно?
Чего хочет его брат?
Ответа на этот вопрос Джекоб не знал.
– А теперь… э-э-э… – еще один лестничный пролет, еще один этаж, а профессор, запыхавшись, так жадно хватал ртом воздух, что Джекоб с каждой следующей ступенькой все больше опасался за его жизнь, – …мы подходим к последнему залу нашего собрания.
Ну вот, забрезжил свет в конце туннеля.
Молотов, утирая пот с мертвенно-бледного, как пергамент, лба, остановился у двери на лестничной площадке. Замки были дополнительно защищены огненной проволокой и пуштунской медью. Все это обещало какие-то особенные сокровища.
«У него кожа из камня».
Чего хочет его брат? Когда в последний раз он точно это знал? Давно.
Открывая мощную входную дверь, Молотов велел ему отвернуться. Для таких случаев Джекоб носил с собой карманное зеркальце, но не стал себя утруждать. В окружении всех этих сокровищ он невольно вспомнил подарки, которые раньше привозил Уиллу из этого мира, восторг в глазах брата, потрясение. Когда-то брат был очарован этим миром не меньше, чем он сам.
Вот именно – что?
Может, Игрок понимает Уилла лучше? «Ой, я тебя умоляю. Ты говоришь с эльфом! Я знаю твои самые потаенные желания. Мое дело – их исполнять».
Запах, ударивший им в нос, когда Молотов толкнул тяжелые створки двери, возвестил, что их ждет. В беде от волшебных тварей исходит тот же едкий запах, что и от обычных животных. Тереза Аустрийская никогда не увлекалась коллекционированием живых сказочных существ, отчего в кунсткамерах Виенны можно было найти только их чучела. Живых она, по слухам, приказывала перерабатывать на эликсиры красоты или отправлять на императорскую кухню. Существа, мимо чьих клеток Молотов вел Джекоба, предпочли бы, пожалуй, такую смерть плену. Живут они долго, и этот плен явно длился уже не одно столетие.
