Привратники подозвали для Орландо кучера на дрожках. Пока он ждал, борзые лизали ему ладони. Борзой. Лиска все стояла, провожая глазами дрожки, а Джекоб, поднимаясь к ней, с каждой ступенькой вспоминал о чем-то, что он сделал или сказал, чтобы помешать ей вот так же смотреть вслед ему. Ох, какой же он идиот! Раньше его всегда пугало, что она ему очень нужна. А теперь слишком поздно.
Ты любишь его больше, чем меня? Джекоб скорее откусил бы себе язык, чем спросил об этом, – и дал бы отрубить себе правую руку, только бы узнать ответ.
– Ты что-нибудь знаешь о Золотой пряже? – спросила Лиса, когда он уже стоял рядом.
– Что это?
Она вновь смотрела на ворота, словно не слышала вопроса.
– Царь предоставляет нам свой самый дорогой ковер-самолет. Возможно, мы еще найдем Уилла. Скоро можно отправляться.
– Хорошо, – сказала Лиска. Но она так не думала. В голосе ее слышалась печаль. И нечистая совесть.
– Ты уверена, что хочешь поехать со мной? Это же мой брат.
На мгновение Джекоб поверил, что Лиска примет это предложение и останется: слишком долго она молчала.
– Чтобы потом найти тебя в какой-нибудь сокровищнице в виде серебряной статуи? – наконец спросила она. Сказать ей хотелось что-то совсем другое.
Не глядя на него, она развернулась.
– Давай сначала найдем Уилла, – бросила она через плечо. – А там посмотрим.
Ковер доставили, как и было обещано, на следующее утро. Чтобы хоть как-то раскатать его на полу, Джекобу пришлось сдвинуть мебель. А ведь комнаты для гостей в доме Барятинского едва ли не больше всей корчмы Хануты. Прежде чем запереться с ковром на три дня и три ночи, Джекоб позволил себе угоститься сытным завтраком в столовой их гостеприимного хозяина. На развешенных по стенам портретах он видел людей в медвежьих шубах и вышитых шелковых тюрбанах, с белыми, как драконья кость, и темными, как ночное дерево, лицами. Предки Барятинского – если это действительно были они – демонстрировали все многообразие Варягии. И ее гигантские размеры. Лучше философствовать на эту тему, чем пялиться на пустой стул, где за завтраком обычно сидела Лиска. Блины со съедобным золотом…
Джекоб мрачно потягивал третий мокко, когда к нему присоединились Ханута с Сильвеном. Однако ему было не до разговоров, а взгляды, которые эти двое бросали на него и пустой стул, переполнили чашу терпения. Все мысли об Уилле или ольховом эльфе казались сущим пустяком по сравнению с тем, как Лиска вчера улыбнулась Борзому при встрече. «А там посмотрим, – снова и снова крутились в голове у Джекоба слова Лиски, когда он возвращался в свою комнату. – А там посмотрим».
Он запер дверь и опустился на ковер.
Пора забыть о настоящем. Подготовить ковер к поискам Уилла может только прошлое. Обычно Джекоб не любил возвращаться во вчерашний день, но в это утро прошлое давало прибежище от мучивших его мыслей и чувств.
Воспоминания. По какому принципу они откладываются в памяти? Почему Джекоб помнит именно тот день, который провел с Уиллом в парке, хотя было множество других дней? Почему он помнит именно ту ссору, именно ту улыбку так, словно все было вчера, а других картинок в памяти не находит, хотя помнит связанные с ними чувства? Как мало осталось в памяти от всех этих недель, месяцев, лет… «Мой брат не любит ссор». Что-то осталось, потому что было выражено в словах. Что-то – благодаря запомнившемуся прикосновению: ладошка Уилла в его тогда еще тоже совсем небольшой руке. Стук в его дверь, когда Уилл не мог уснуть, ревность, ярость, когда приходилось таскать его за собой, когда возиться с младшим братом не хватало терпения…
Но картинки в памяти возникали не те. Первые следы нефрита, их ссора в пещере, их схватка в императорском дворце в Виенне, Уилл рядом с Кменом на Кровавой Свадьбе. Человекогоил.
«У него кожа из камня».
Нет. Джекоб заставил себя вернуться к более давним временам. Ему требовались картины из другого мира, с тем Уиллом, которого он знал лучше, чем самого себя.
Джекоб закрыл глаза, нашел дорогу сквозь зеркало и увидел Уилла в его комнате, когда в ней еще было полно игрушек и плюшевых зверей. А вот они вместе на школьном дворе… А вот – в продуктовой лавке, хозяин которой уже в двенадцать лет продавал Джекобу сигареты, если мальчик за это передавал от него привет матери… Уилл всегда старался поскорей увести его оттуда.
Тогда.
