Уилл был очень похож на нее. Они были очень похожи друг на друга. Нет, это неправда. Картинки стали появляться быстрее и опять не те, которые он хотел вызвать. Они вплетались в узор ковра, пока не оказалось, что Джекоб сидит на фотографиях из собственного детства. И вдруг появилась картинка, от которой у него екнуло сердце. Он не понимал, откуда она взялась, не менее отчетливая, чем остальные: Игрок в их гостиной, с лицом, которое Джекоб увидел, когда пришел в себя, сидя перед эльфом на коленях. Мать стоит рядом с эльфом, так близко, как это возможно только с очень близкими друзьями. Это видение пришло до того неожиданно, что Джекоб невольно оглянулся. Может, Игрок нашептывает ему ложные воспоминания? Если воспоминание настоящее, почему тогда лицо, которое эльф явил на острове, не показалось ему знакомым? Потому что все эти годы это лицо для него ничего не значило, было лишь одним из многих. Друзья матери… Какой ребенок к ним присматривается? Или потому, что он приходил к ней, только когда их с Уиллом не было дома?
Джекоб поднялся с пола и открыл окно.
Внизу возле конюшен стоял Сильвен. А с ним – Лиска.
Она вернулась.
Сколько же он просидел на ковре? Сколько бы ни просидел, Орландо с ней нет. Просто нелепо, до чего Джекобу от этого полегчало.
Воспоминаний о Лиске у него было столько, что он мог бы напичкать ими все ковры-самолеты этого мира.
Он закрыл окно, и в комнате снова запахло прошлым, как от увядшего букета цветов.
Джекоб вновь опустился на ковер.
Закрыл глаза. И вспомнил ту ночь, когда гоилы ранили Уилла. О нет!
Кто-то постучал в дверь.
Джекоб велел слугам его не беспокоить. Может, Ханута хочет показать ему какой-нибудь фокус со стальной рукой? Или Сильвен купил очередную магическую фальшивку? А вдруг это Лиска?
Он открыл, в надежде увидеть за дверью ее лицо.
В коридоре было пусто.
– Слишком высоко ищешь! – произнес чей-то женский голос.
Смотревшая на него снизу вверх карлица была красива, как фарфоровые куклы из коллекции Амалии Аустрийской. Нет. Она была намного красивее.
– Джекоб Бесшабашный? – спросила она. – Меня зовут Людмила Ахматова. Можно переговорить с вами тет-а-тет? Я должна передать вам просьбу одного друга. Однако озвучить ее я предпочла бы за закрытыми дверями.
Лиска рассказала ему о карлице-шпионке, но сложившийся в его представлении образ не соответствовал действительности. Судя по ее виду, она могла бы напичкать ковер целым миром воспоминаний, поэтому он на всякий случай жестом пригласил карлицу в гостиную, где слуги Барятинского по вечерам накрывали чай. В доме Барятинского для каждого приема пищи предусматривалось свое помещение, как и для многочисленных увлечений хозяина. Здесь было три музыкальные гостиные, две были отданы под коллекции бабочек и оружия, и пять – Сильвен сосчитал – посвящены воспоминаниям о бывших возлюбленных князя. Имелась у князя, однако, и весьма внушительная библиотека.
Людмила Ахматова дождалась, когда Джекоб закроет за ними дверь.
– Я пришла по поручению Орландо Теннанта, – сказала она, стягивая с рук кожаные перчатки. – Он просит вас передать одно сообщение. Видимо, надеется, что вы придумаете, как представить ситуацию не столь ужасной, какова она, без сомнения, на самом деле.
– И для кого же это сообщение?
– Для мадемуазель Селесты Оже. Орландо просит передать, что, к сожалению, не сможет сегодня вечером пойти с ней на балет.
Мальчик на побегушках у Лискиного возлюбленного. Джекоб и не знал, что Борзой способен на такие злые шутки.
– Орландо предлагает назвать в качестве причины неотложные государственные дела, – продолжала Ахматова. – Он считает, что будет лучше, если настоящую причину она узнает, когда уже не сможет совершить никаких необдуманных поступков.
– Необдуманных? Это не про мадемуазель Оже. А я могу узнать настоящую причину?
Карлица печально улыбнулась:
– Орландо арестован. По приказу царя рано утром он предстанет перед расстрельной командой. – Ее спокойный голос вводил в заблуждение, но, несмотря на попытку замазать покраснение вокруг глаз пудрой, видно было, что она плакала.
Джекоб не понимал, что чувствует. А может, не хотел понимать.
– Я предупреждал Орландо, – сказал он. – Хотя, признаться, и сам не особо прислушиваюсь к чужим предупреждениям.
Людмила Ахматова вытащила носовой платок из сумочки размером едва ли больше визитки.
– Человек, которого Орландо должен был спасти, незаменим для Альбиона, и нужно было спешить. По нашей информации, царь вопреки ожиданиям гоилов не станет использовать столь ценного пленника для технического развития Варягии, а велит казнить его. Оно и понятно: Варягия потерпела поражение в противостоянии с Альбионом, а гоилы подарили царю того, кто в этом виновен.
Подарок гоилов…
