– Генри Уиддон, капитан судна. Можете полностью мной располагать. Сейчас мои люди проведут вас в вашу каюту.
Штейла светилась от счастья.
– Благодарю вас, господин капитан, вы очень добры.
Она повернулась к Гоббсу.
– Благодарю и вас, мистер Гоббс! В который раз вы проявляете участие в моей судьбе. Я безумно вам благодарна!
Матросы, оказавшиеся поблизости, пооткрывали рты от восторга. Сияющая от радости девушка была столь прекрасна, что равнодушно смотреть на нее просто невозможно.
Матрос, стоящий рядом с капитаном, слегка кивнул ей:
– Пойдемте, сударыня, я провожу вас в каюту.
Штейла охотно последовала за ним, но, сделав всего лишь пару шагов, резко остановилась и тревожно взглянула на Гоббса.
– Ой! А не прозеваю ли я прибытие в Лондон?
Капитан и матросы, ничего не понимая, тоже повернулись к Гоббсу. Тот широко улыбнулся.
– Не беспокойтесь, мисс Штейла. Вы никак не сможете пропустить этот момент.
– Хорошо, благодарю вас. Но все же лучше будет, если вы сообщите мне о прибытии.
– Разумеется, разумеется, мисс Штейла. Можете быть спокойны.
Сесил стоял рядом с Джоном и видел, как у того смеются глаза.
Штейла, не подозревая о подвохе, со спокойной душой отправилась за сопровождающим ее матросом. Но ее окликнул Гоббс.
– Простите, мисс. Я забыл спросить. Как вам будет удобней: если мы пришвартуемся в Лондоне к набережной Биллингсгейт или Сент-Кэтрин?
Та искренне удивилась.
– Ой… Я не знаю… Впрочем, все равно, лишь бы в Лондон попасть. Швартуйтесь к любой набережной, где вам будет удобней.
Чувствуя на себе десятки недоумевающих взглядов, Гоббс улыбнулся:
– Хорошо, сударыня. Мы бросим якорь у Биллингсгейт.
– Благодарю, мистер Гоббс.
Штейла ушла. Гоббс, упиваясь самодовольством, ибо был уверен, что окружающие в восторге от его острот. Он игриво развел руками, как бы оправдываясь:
– А что? Разве я не прав? Разве это судно не намерено когда-нибудь возвратиться в Лондонскую гавань? Лично я хотел бы попасть в столицу, пусть даже через много лет…
Бамсели и бомбрамсели на гитовы! Кливер бом-кливер долой!
Чувствовалось, что море для Неда Петмора родная стихия. Как ловко он отдавал приказы, как мастерски управлял этим сложнейшим нагромождением приспособлений! Немало пришлось ему объяснить новичкам, которых Уот вырвал из тюремных застенков, что к чему. Массу всего пришлось им усвоить и запомнить. Попробуй, если одних только, к примеру, тросов для обслуживания парусов на судне имелось около ста сорока. Брасы, к примеру, служат для поворота парусов на ветер, шкоты – для притягивания нижних углов паруса к борту, палубе или ноку низ лежащего рея, ракстали – для подъема и опускания раксов, гордени – для подтягивания паруса к рее. Ну, просто?
Знаниям Неда, его умению правильно расставить и быстро обучить шестерых беглецов обязан успех перехода Атлантики, а в том, что они достигли берегов Англии, наипервейшая его заслуга. Нед в бытность свою моряком всегда исполнял приказы, отдавать их ему доводилось впервые. Теперь у него стали проявляться незаурядные способности командира. Друзья вначале как бы в шутку, а затем уже серьезно стали подумывать поручить обязанности капитана Неду. Тот отмахивался, но шестерка друзей настаивала, упорствовала: будет лучше, если руководство возьмет на себя Нед. Впрочем, правильнее было бы сказать «капитанство»: управление судном, определение наиболее оптимального маршрута и так далее. Все остальные вопросы шестерка решала сообща. Это была своеобразная модель коммуны, идеального сообщества людей, где все решается в равенстве и взаимопонимании. Наподобие мифического государства Либерталия, организованного пиратами, в существование которого верили современники.
Таланты друзей дополняли друг друга. Нед разбирался в картах, но вот грамоте обучен был более чем поверхностно. Зато Уолтер и Гарри Грей прекрасно владели ею, что по тем временам большая редкость. Европа была тогда почти сплошь неграмотной, потому-то умение писать пользовалось большим почетом. Неудивительно, что судовой писарь на кораблях королевского флота обычно преисполнен важности. Он квартировал в престижных кормовых каютах, где размещалось лишь корабельное начальство: капитан, его помощник, шкипер, главный боцман, старший рулевой, проповедник.
Впрочем, мы немного отвлеклись. Так вот Нед, хоть и не блистал в грамоте, но творил чудеса по морской части. Как для простого матроса, он знал и умел слишком много. У него был дар Божий. Умело пользуясь лагом, компасом, хронометром, градштоком, этот бывалый мореход отлично мог «читать» звезды, и уж совсем удивлял всех тем, как прекрасно понимал язык моря, умело используя для ориентировки цвет воды, направление течения, скопления облаков и даже маршруты перелета птичьих стай. Потому-то и был избран Нед шестеркой друзей своим капитаном, хотя, повторимся, многие вопросы решались сообща. Люди, освобожденные Уотом из тюрьмы и нанятые на службу в Дувре, были поставлены перед фактом: вот капитан, вот судовой совет, просим уважать и исполнять приказы. Все кивали в знак согласия, да еще бы не кивать, если платилось щедро. Только работай.
