– Ну как же, как же! Мне страсть как интересно знать, чем закончилась история той госпожи. Той, что сердце, понимаешь, принадлежало другому, но в принципе она не против, чтобы за ней кто-то поухаживал. Оценив его старания, возможно, лет эдак через пять, она уделила бы ему немножко внимания. Повторяю: в принципе. А возможно, и не уделила бы. Взмахнула бы ему ручкой на прощание и умчалась к тому, которому сердце принадлежит.
Штейла молчала. Ей хотелось нагрубить этому человеку, она едва сдерживала себя.
– К счастью, в той истории здравый смысл все-таки победил. Порыв был всего лишь минутной слабостью джентльмена, который все-таки был благороден. Он сдержал слово, данное этой госпоже, история имела благополучную развязку.
Теперь уже Гоббс разразился неуемным смехом, он так хохотал, что в уголках его глаз даже выступили слезы. Штейла же становилась все более серьезной. Гоббс наконец успокоился.
– Благополучно – это как? Он доставил ее к тому, которому сердце, понимаешь, принадлежит, а сам поспешил нанимать корабль для другой, которая тоже поспешит к тому, чье сердце…
Новый прилив смеха не дал Гоббсу закончить фразу.
– Трогательная история, мадам, трогательная, – резюмировал Джон, – но мир, увы, разнообразен. Разнообразны и характеры людей, живущих в нем. В моей истории совсем иная развязка. Господин, поведавший мне этот случай, был не только нетерпелив, но и тверд в своих решениях. Возможно, он ранее слушал историю, которую поведали вы, и справедливо решил, что коль скоро его опередили, то есть забронировали патент на доставку дамочек к своим воздыхателям, то нужно придумать что-нибудь новое. А почему бы не позаботиться о себе, решил он. Зачем упускать из рук столь лакомый кусочек, который можно вкусить и самому? Что он и сделал.
Пауза была неловкой. Штейла подняла глаза и наткнулась на устремленный на нее взгляд. Как не хотелось Штейле обострять отношения, но прирожденная прямота, упрямство не смогли заставить ее молчать.
– Вот так просто, взял и все?
– Да, мадам, он умел брать. Укрощать и усмирять неблагодарных – для него дело привычное.
Штейла не отвела взгляд в сторону.
– Привычное? Так почему же он посчитал себя обиженным? Возможно, дело вовсе не в благодарности или неблагодарности, а в людях?
– Может быть, может быть. В нашем случае джентльмен ко всему еще оказался и простофилей.
– Да, но и женщины бывают разные. Одни позволяют так просто «взять» себя, с другими же это не происходит ни при каких обстоятельствах.
Словесная дуэль становится все опасней. Между собеседниками как бы существовал негласный уговор: кто первым отведет в сторону взгляд, тот и проиграл.
– О, вы еще не знаете, какими бывают ситуации. В моей истории дама была полностью во власти господина, и ей ничего не оставалось делать, как уступить.
– А в моей истории дама знала себе цену и готова была удушить своего не в меру ретивого почитателя. Уж она смогла бы продержаться до того момента, пока судно не пришло бы в родной город, где у нее нашлись бы помощники и заступники.
– Да что вы говорите! И какой город это был? Не Лондон ли случайно?
– Да, именно он.
Расплывшаяся от удовольствия рожа Гоббса излучала коварство. Час его триумфа пробил.
– О, в вашем случае даме, конечно же, повезло. Здесь возразить нечего. Но вот в моей истории все обстояло сложнее. Судно увозило бедняжку совершенно в противоположном направлении от места, где у нее, как вы изволили заметить, были помощники да заступники.
Гоббс увидел, как лицо Штейлы побледнело. Она уже не скрывала своих чувств, да и до этого ли ей было сейчас?
– Как в противоположном? А разве не… А ведь…
Гоббс ликовал. Такие зрелища доставляли ему необыкновенное удовольствие.
– Так куда… О, Господи! Куда плывет корабль?
– О, далеко! Необыкновенно далеко. На противоположную сторону земного шара.
Штейла теряла самообладание.
– Куда, я спрашиваю, плывет корабль и где он сейчас находится?!
Гоббс снова с тем же деланным равнодушием зевнул, но уже не прикрываясь ладошкой.
– Судно в данное время бороздит воды Атлантического океана, держа курс к берегам Америки, которую от ваших заступников отделяет расстояние в пять с лишком тысяч миль!
Штейла закрыла глаза и сдавила пальцами виски. Она боялась потерять сознание. Сдавливало горло, стало тяжело дышать. Гоббс же, видя ее состояние, морально «добивал» ее.
