– А вы говорите, мадам, «ни при каких обстоятельствах». Да нет, ситуации бывают разные. Куда бедняжке было деваться? К родным берегам судно возвратится спустя много лет, возможно, что и вообще не возвратится. А жить-то нужно. Господин тот был хозяином ситуации. Продолжай она упорст-вовать, он мог в порыве гнева приказать запороть ее плетьми или, чтобы как-то компенсировать свои затраты, продать на одном из многочисленных невольничьих рынков Америки. Какую жалкую жизнь пришлось бы влачить бедняжке под знойными лучами солнца на сахарных плантациях тамошнего богача! О, рабство – это так ужасно и унизительно! Бедняжке ничего не оставалось делать, как усмирить свою гордыню и отдаться во власть своего спасителя. Вскоре он стал сказочно богат и в благодарность за привязанность осыпал ее дождем золотых украшений.
У Штейлы даже не промелькнула мысль разорвать этого мерзавца на мелкие кусочки. Слишком ошарашена она была происшедшим, слишком парализованы были ее рассудок и воля.
Джон говорил что-то еще, но девушка его уже не слышала. Она с трудом отдавала себе отчет в том, что не в состоянии сейчас что-либо соображать, что ей просто необходимо время, дабы придти в себя, осмыслить ситуацию, принять какое-то решение.
Шатаясь, словно хмельная, на подкашивающихся от волнения ногах, натыкаясь на поручни, Штейла направилась к себе в каюту, где дала волю слезам. Ей необходимо было выплеснуть горечь, накопившуюся в душе. Рыдала она горько и безутешно.
Прошло несколько дней. Штейла болезненно переживала случившееся. Вырвавшись из стен ненавистного монастыря, она считала, что самое страшное позади, что ничего подобного с ней уже никогда не произойдет. Но вот новое испытание. Да не простое! Штейла пробовала представить, что ожидает ее в будущем. За что небо так жестоко наказывает ее?
Штейла почти не прикасалась к пище, аппетита не было. Она не выходила из каюты, наблюдая сквозь стекло, не появится ли спасательная земля. Впрочем, что это ей теперь даст? С болью осознавала: ситуация складывается еще хуже, чем в монастыре. Здесь даже побег, если он вообще возможен, ничего не дает. Чужбина есть чужбина. Надеяться, что обстоятельства сложатся благополучно, не приходилось. Штейла вспомнила, как Гоббс пригрозил ей рабством, от одной только этой мысли стало не по себе.
Спустя неделю Штейла стала появляться на палубе, но крайне осторожно. Ей не хотелось попадать на глаза Гоббсу, и в то же время она страстно желала поговорить с капитаном, который при первой встрече обошелся с ней довольно учтиво. Девушка намеревалась завоевать его расположение, заручиться его поддержкой и защитой, насколько это возможно. Впрочем, все на этом судне могут быть заодно с Гоббсом, но терять надежду и возможность хоть каким-то образом облегчить свою участь в таком положении – недопустимо. Потому-то она так настойчиво искала встречи с капитаном.
К тому времени у Гоббса с капитаном состоялось несколько серьезных разговоров по поводу намерений, с которыми они пересекают океан. Джон до конца всех своих секретов не выдавал, но Уиддон понял, что имеет дело с человеком, от сотрудничества с которым сможет извлечь огромнейшую выгоду. Портить с ним отношения он не стремился. Когда Штейла наконец-то нашла возможность поговорить с капитаном, тот только развел руками.
– Простите, мадам, но я всего лишь капитан. Я управляю судном, но не пассажирами. Со всеми возникшими вопросами обращайтесь к господину Гоббсу.
Но Штейле никак не хотелось выпускать из рук тающую ниточку надежды. Она поспешила за капитаном, который торопился или делал вид, что торопится.
– Господин капитан, вы ведь сами говорили, что я могу вами располагать. Так не отказывайтесь же от своих слов. Я умоляю вас, защитите! Меня подло обманули. Мне срочно нужно в Лондон, где в моей заботе нуждается больная мать, где… Да выслушайте же меня!
– Я искренне сожалею, мадам, но кто кому что обещал – меня совершенно не касается. У меня четко определен круг обязанностей. Господин Гоббс нанял мое судно. Он просил доставить его, кстати, и вас (речь шла о даме) к берегам Америки. Все! Кто платит, тот хозяин положения. Моя обязанность – соблюдать условия договора. Курс судна, паруса, питание, отражение неприятеля, черт побери, а остальное меня не касается. Все остальное – к мистеру Гоббсу. Получу приказ изменить курс, повернуть на Лондон – о чем разговор? – я тот час исполню. Так что лучше всего переговорите о своих проблемах с мистером Гоббсом. – И Уиддон решительно зашагал прочь.
