На самом деле эти тексты при ознакомлении с ними вовсе не вызывают того зловещего ужаса, который напоминает завесу тумана или напряженную музыку в триллере. Атрибуты и контекст выглядят куда более убедительно, чем этот вполне обычный текст, представляющий собой методичный и довольно скучный свод воззрений будущего правителя, который настроен скептически, неплохо знает этот мир и дает ему трезвые характеристики. Есть у «Протоколов» еще одна черта, не позволяющая их бояться и напускать вокруг них облака тумана: пока читаешь этот текст, все время не дает покоя мысль, что все это ты уже многократно читал и слышал. Назвать текст пошлым и заезженным – этого мало. В нем слышится что-то абсолютно конкретное, хорошо знакомое, а потом всплывает и само имя – Макиавелли.
Уши Макиавелли торчат из каждой фразы, его высказывания – в каждой строчке. И при чем здесь, спрашивается, еврейский заговор? И для чего надо было городить эти горы бессмыслицы? Создается впечатление, что либо нам подсунули какие-то совсем не те «Протоколы», либо пугающие нас этими «Протоколами» господа вовсе не знают, кто такой Макиавелли. Даже если мы сами станем убежденными ксенофобами, ортодоксами, консерваторами, блаженными или крестящими углы фанатиками, как сможем мы рассматривать этот набор высказываний в качестве чьего-то злодейского плана или заговора темных сил? Если хотите убедить в чем-то таком, дайте что-нибудь более загадочное, сложное и неожиданное. Например, нейролингвистическая психология или «Тавистокский институт» Даниэля Эстулина.
Вот цитата из напугавшего всех сочинения: «Люди с дурными инстинктами многочисленнее добрых, поэтому лучшие результаты в управлении ими достигаются насилием и устрашением, а не академическими рассуждениями». Можно задать вопрос: сколько процентов правды вы обнаружите в этих словах? Земную жизнь пройдя до половины, очевидно, немало. Но можно спросить и по-другому: не напоминает ли нам это утверждение что-то хорошо знакомое по нашей и не только нашей политической истории и литературе? Что-то настолько знакомое, буквально лежащее на поверхности.
Вот еще одна цитата: «Люди, будучи дурны, слова не держат, поэтому и ты должен поступать с ними так же».
И другая: «Уместно заметить, что людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое – не может; из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести». Только это уже не «Протоколы», а Макиавелли – трактат «Государь». Там же читаем: «…Возвращаясь к спору о том, что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись, скажу, что любят государей по собственному усмотрению, а боятся – по усмотрению государей, поэтому мудрому правителю лучше рассчитывать на то, что зависит от него, а не от кого-то другого».
Как говорится, найдите 10 отличий.
Еще две цитаты для сравнения:
Первая: «Вывожу заключение, что по закону естества – право в силе. Политическая свобода есть идея, а не факт. Эту идею надо уметь применять, когда является нужным идейной приманкой привлечь народные массы к своей партии, если таковая задумала сломить другую, у власти находящуюся. Задача эта облегчается, если противник сам заразится идеей свободы, так называемым либерализмом, и ради идеи поступится своей мощью. Тут-то и проявится торжество нашей теории: распущенные бразды правления тут же по закону бытия подхватываются и подбираются новой рукой, потому что слепая сила народа дня не может прожить без руководителя и новая власть лишь заступает место старой, ослабевшей от либерализма».
Вторая: «Бароны постоянно затевали свары и, потрясая оружием на виду у главы Церкви, способствовали слабости и неустойчивости папства. Хотя кое-кто из пап обладал мужеством, как, например, Сикст, никому из них при всей опытности и благоприятных обстоятельствах не удавалось избавиться от этой напасти. Виной тому – краткость их правления, ибо за те десять лет, что в среднем проходили от избрания папы до его смерти, ему насилу удавалось разгромить лишь одну из враждующих партий».
Мысль обоих отрывков ясна: необходима жесткая власть. Чем больше «баронов», которые «затевали свары» (Макиавелли), или «враждующих партий» («Протоколы»), тем хуже правление, идущее к полному упадку. Только в «Протоколах» это называют «либерализмом», а Макиавелли такого слова не знал, потому называл «напастью».
Считать этот текст плагиатом позволяет пошлый характер «Протоколов»: под словом «пошлый» здесь подразумевается не «вульгарный», а «многократно слышанный» и «отовсюду заимствованный» до полной его затертости. Ничего особенно нового в тексте нет, и со времен Макиавелли взгляды на правителя и толпу не изменились. Поэтому удивительно, что находится множество людей, способных годами копаться в этих текстах в поисках умыслов и заговоров.
Мистификация здесь очевидна, поэтому достаточно скоро она была обнаружена и схвачена за руку исследователями. Имя Макиавелли стало ключом к раскрытию этого заговора публицистов-дилетантов.
