– Последние сведения, полученные о Гродове, касались его недавнего десанта на румынский берег Дуная, во время которого он командовал батальоном морских пехотинцев. А еще утверждают, что затем он был назначен комендантом плацдарма. Но тогда же мне сообщили, что он погиб, – она с надеждой взглянула на Терезию и решительно покачала головой. – Я в это не поверила.
Валерия только недавно вернулась из фронтовой командировки к Аджалыкскому лиману, поэтому прекрасно знала, что Гродов жив, здоров и командует своей батареей. Однако, запуская этот «пробный шар», она, во-первых, пыталась выяснить, известно ли об этом ее вояже полковнику Бекетову, а во-вторых, надеялась выведать хоть что-нибудь новенькое о своем «степном бомбардире», как она порой называла про себя капитана береговой службы.
– Капитан все еще жив и снова командует своей батареей. За бои на плацдарме он награжден каким-то орденом и, кажется, медалью «За отвагу». Хотя могли бы расщедриться и на звание Героя.
– Могли бы. Еще расщедрятся. Когда я узнала из румынских сводок и рассказов очевидцев, как именно Гродов воюет, то еще раз убедилась, что это классический «человек войны».
– Человек войны? Таких «человеков» мне пока что встречать не приходилось.
– То есть ты другого мнения о нем как о солдате?
Терезия загадочно улыбнулась:
– Зато мы навсегда останемся одинакового мнения о нем как о мужчине.
– Может быть, может быть, – ответила ей Валерия той же улыбкой. И тут же, без какой-либо паузы, резко, жестко спросила: – Волчица знает, что ты служишь в контрразведке флота?
– У вас оригинальный метод допроса, баронесса.
– Так знает или нет?
– Скорее она считает меня обычной крестьянкой, некогда завербованной румынской разведкой, а теперь используемой для того, чтобы переправить ее за линию фронта.
Баронесса уже ступила несколько шагов по направлению к дому, однако, услышав это признание, остановилась и, резко запрокинув голову, как делают близорукие люди, когда стремятся получше разглядеть интересующий их объект, воинственно улыбнулась:
– Тебя – обычной крестьянкой? Тут она решительно не права. В крестьянки ты, милейшая, никак не годишься.
– Может быть, потому, что успела закончить агрономическую, а затем и фельдшерскую школу?
– Не в этом дело, хотя похоже, что по медицинской линии мы коллеги. Вовсе не в этом. В театральном мире существует такое понятие – «амплуа актера». Так вот, ты, милейшая, появилась здесь совершенно не в том амплуа, какое тебе отведено и предначертано.
– Неужели так плохо играю?
– Отбросим пустые словеса. Какова цель твоего появления здесь на самом деле?
Терезия задумчиво взглянула на реку, где, сидя в лодках, румынские солдаты тянули небольшой невод. Они явно были чем-то встревожены, а чем именно выяснилось из разговора, который они вели с солдатом, остававшимся на узкой, далеко заползавшей в реку песчаной косе, скорее всего, старшим по чину. Весь улов их был испорчен тем, что в сетях оказался, очевидно, пригнанный откуда-то из верховий труп немецкого солдата.
– Я же вас предупреждал, – кричал тот, что оставался на косе, – что ловить сейчас бессмысленно: вместо карпов – одни трупы! Даже есть эту рыбу сейчас противно!
Терезии вспомнились родные берега Дуная. Казалось бы, какая разница: тут река – там река, одинаковые ивовые островки, одинаковые косы; так ведь нет же, все-таки проявляется некое чувство отчужденности.
– Так какова цель твоего появления здесь, Мария-Терезия? – напомнила о себе баронесса.
– Вот на этом, на самом интересном, месте мы разговор наш и прервем. Продолжим после того, как пообщаетесь с Волчицей, она уже совсем измаялась. А нам действительно есть о чем поговорить, – голос Терезии стал сухим и жестким, в нем проклевывались нотки неприкрытой угрозы.
– Не боитесь, что сдам вас немцам? – кивнула Валерия в сторону маявшегося от скуки моряка с яхты «Дакия», который начал спускаться по склону к шлюпке.
– Боюсь, но не так, как бы вам этого хотелось, баронесса.
То, что произошло в следующую минуту, неприятно поразило ее. Заложив в рот сомкнутые кольцом пальцы, Терезия оглянулась сначала на дом, в котором опять скрылась оскорбленная таким отношением к себе Волчица, а затем на заросли кустарника и озорно, по-мальчишески свистнула.
Истекло всего лишь несколько мгновений, и сквозь кусты на дорожку пробились двое крестьянского вида парней, которые, как оказалось, все это время сидели в засаде. Все еще оставаясь между двумя кустами, они с пистолетами в руках выжидающе смотрели на Терезию.
– Вот теперь многое проясняется, – согласно кивнула баронесса, направляясь к дому. – Я появлюсь минут через десять, – бросила уже на ходу.
– Хорошо, что вы все еще рядом, – поблагодарила Терезия подпольщиков. – Подойдите поближе к дому, можете понадобиться. Ждите дальнейших сигналов.
