– Мы видим, что вам очень тяжело, – заявил Паскуино. – Если вы отдадите двоих детей нам, то можете быть уверены, что у них будет все необходимое, а в свое время они унаследуют все, чем мы владеем.
– И они же будут не с чужими людьми! Мы их кровные дяди и тети, с обеих сторон, – поспешила добавить его жена Виолетта.
– Да что вы такое говорите! Речь о моих родных детях, – возмутился Радамес.
– Не будь эгоистом, подумай об их будущем, – тут же возразила Мими.
Наконец, Паскуино сказал открытым текстом:
– Речь не только о детях, мы и вам готовы помочь. Дадим вам денег, чтобы вы наконец съехали из этой дыры.
Тут Радамес уже не выдержал и выставил за дверь всех четверых.
Несколько месяцев он не разговаривал с сестрами и их мужьями. Снежинка изо всех сил старалась их помирить.
– Разозлиться может каждый, но обижаться – удел глупцов, – повторяла она супругу.
– Да, мы бедные, но не настолько, чтобы продавать собственных детей! Как-нибудь справимся.
– Да? А как, если все деньги, которые ты получаешь, уходят на долги с прошлого года?
– Тогда я поеду куда-нибудь на заработки, в Африку.
– Вот и отлично. Поезжай в Африку, я хоть беременеть перестану.
Он обиделся, потому что понял: жена не шутит.
В то время многие уезжали работать на строительстве дорог в Восточной Африке. Радамес поначалу скептически отнесся к этой затее, но встав перед выбором – отдать собственных детей или поехать на другой континент, – выбрал меньшее из зол и подал заявку, чтобы отправиться на два года в Абиссинию.
В день отъезда в его глазах стояли слезы. Радамес целовал детей, опечаленный мыслью о том, что младшие могут и не вспомнить его, когда он вернется.
Снежинка, напротив, выглядела совершенно спокойной. Она устала от долгов и постоянной необходимости вынашивать очередного ребенка. Любовь к Радамесу постепенно иссякла под гнетом бедности и забот о многочисленном потомстве. «Любовь придумали, только чтобы молодежи голову морочить», – говорила она. Именно это произошло с ее сестрой Аделе, а потом и с самой Снежинкой, когда в шестнадцать лет она вообразила, что Радамес – архангел Гавриил. Ее муж был добрым человеком и хорошим отцом, всегда готовым застегнуть детям пальто в морозные дни или вытереть полотенцем волосы, если они попадали под дождь. «Я вышла замуж за порядочного человека», – повторяла себе Снежинка, но чувствовала, что на этом ее чувства заканчиваются. Десять лет прошло со свадьбы, а во что она превратилась.
Снежинка смотрела на себя в зеркало и тяжело вздыхала. В двадцать семь лет она казалась себе старухой, несмотря на то что все вокруг хвалили ее сверкающие глаза и густые блестящие волосы. В ней, конечно, было свое изящество, но сравнивая себя с сестрами, особенно с Аделе, Снежинка не могла не мучиться вопросом о том, почему только она родилась такой низенькой и худой. В юности от нее исходил чудесный аромат, на который слетались пчелы со всей округи. Но это случалось в моменты счастья, а вот уже много лет как она не чувствовала себя счастливой.
Получив первые деньги из Абиссинии, Снежинка расплатилась с долгами в продуктовой лавке и принесла домой масла, сухой фасоли, мешок риса и два мешка муки. Ближе к зиме ей удалось купить ботинки и пальто всем детям, которые ходили в школу.
Каждую неделю она отправляла письма мужу. Все они были похожи одно на другое: Снежинка рассказывала о детях, о домашних делах и о погоде. Радамес регулярно отвечал.
На последний вопрос супруга никогда не отвечала.
Никто не ожидал, что Радамес вернется раньше, чем через два года, предусмотренные контрактом, но он явился домой в отпуск через год после отъезда. Снежинка встретила его так, как подобает всякой уважающей себя жене. Она сварила суп из двух петухов и куска говяжьей грудинки и замесила тесто на лапшу из восьми яиц, раскатав его в тонкий-тонкий, почти прозрачный пласт. Дети устроили настоящий праздник в честь возвращения отца. Младшие перессорились из-за того, кому сидеть у него на коленках, а по вечерам никак не могли успокоиться и не хотели ложиться спать. Тут уж не обходилось без пары подзатыльников и ручьев слез.
