– Я беременна, а дома у меня уже семеро, и муж работает в Африке, ну вот и… Нет-нет, не то, что вы подумали. Это случилось, когда муж приехал домой в отпуск, и…
– Заходи, не стоит про это говорить на улице.
Хозяйка впустила Снежинку и закрыла дверь на ключ.
Женщина выключила радио.
– Какой у тебя срок?
– Три месяца. Я… Я никогда этого не делала. Я боюсь, говорят, всякое с женщинами бывает… Ну, знаете, кровотечение или какая-нибудь инфекция…
– Об этом не беспокойся. Я двадцать лет работаю медсестрой.
– А сколько вы хотите за… помощь?
– Потом это обсудим. Сначала снимай пальто и трусы и ложись на стол.
– На стол?
– Ну, мне же надо тебя осмотреть.
Снежинка засомневалась, надо ли продолжать обращаться к собеседнице на «вы», если та сразу перешла на «ты», но хватало и других поводов для беспокойства. Она сняла пальто, юбку и трусики и аккуратно сложила все на стул.
Хозяйка дома тем временем убрала со стола всякие мелочи и расстелила полотенце. В кухне было темновато, но чисто. Пахло капустой, на огне варился суп.
Снежинка ждала. Незнакомка вымыла руки, закатала рукава, зажгла лампу и направила ее между ног пациентки. Снежинка почувствовала, как женщина ощупывает ее, засунув палец в промежность и положив вторую руку на живот. Она задержала дыхание. После нескольких секунд молчания хозяйка наконец сказала:
– Срок слишком большой, ты уже на четвертом, а может, и на пятом месяце. Я ничем не могу тебе помочь.
– Нет, точно не больше трех, – возразила Снежинка.
– Как минимум конец четвертого. Риск слишком высок, извини.
– Но пожалуйста, у меня уже семеро детей…
Незнакомка молча и с явным состраданием смотрела на нее.
– Когда придешь домой, попробуй держать ноги в воде. Нужно делать это с утра до вечера, а если получится, то и всю ночь. Но если начнется кровотечение, сразу же поезжай в больницу, потому что после трех месяцев это опасно.
Снежинка надела трусики и юбку, поправила резинки чулок на бедрах, не произнося ни слова. Она едва сдерживала слезы.
– Если не получится, придется смириться. Когда родится, будешь любить его так же, как всех остальных.
Снежинка не ответила, лишь пробормотала «спасибо» и вышла на улицу. Там она села на велосипед и яростно крутила педали до самого дома. Вкладывая в это движение все свое негодование, она неслась на огромной скорости, обгоняя всех остальных велосипедистов, что попадались на пути. Около дома она уже едва переводила дыхание, пот градом катился по лицу.
Снежинка забрала детей у Софии и вернулась обратно. Потом она отправила малышей играть во дворе, а сама закрылась на ключ на кухне. Там она села, опершись локтями о стол и закрыв лицо руками. И только теперь позволила себе разреветься. Она безудержно рыдала, не обращая внимания на перепуганных детей, которые звали ее и колотили в дверь. Мать не двигалась с места. Дети кричали, пока не устали и не умолкли.
Всю ночь Снежинка провела опустив ноги в таз с водой. Иногда ее веки смежались, голова наклонялась. В отдельные моменты она вроде начинала видеть сны, но потом резко просыпалась, чуть не упав со стула. Наконец на улице стало светать: из окна видно было, как на сером горизонте, за полями, появляется беловатая полоса. Снежинка по-прежнему сидела опустив ноги в воду, но не чувствовала ничего особенного: ни схваток, ни боли.
В следующие дни она испробовала все известные средства: спускалась по приставной лестнице, повернувшись к ступенькам спиной, ела много петрушки и совершала прочие странные вещи, которые, по мнению соседок, могли ей помочь, но безрезультатно. Пять месяцев спустя родились еще двое близнецов: Васко и Клара. Они появились на свет за три месяца до окончательного возвращения Радамеса из Абиссинии.
Радамес вернулся из Африки похудевший на десять килограммов, загорелый, со стрижкой «ежиком». Сброшенный вес он постепенно набрал, да и кожа вскоре вернулась к нормальному цвету, а вот «ежик» остался с ним на всю жизнь.
