Аттилио даже не стал пытаться ее переубедить.
– Ну и хорошо. Одному мне будет намного проще скрыться. Дай мне только денег, они мне понадобятся.
Лучана дала ему больше, чем муж мог надеяться. Несмотря на ссоры и вспышки ярости, Аттилио оставался отцом ее детей, и ей совершенно не хотелось, чтобы его повесили вниз головой, как только что случилось с Дуче.
– Будь осторожен… – прошептала жена, протягивая ему пачку банкнот.
Она пожелала ему удачи без всяких затаенных обид, будто предчувствуя, что эти слова – последнее, что они скажут друг другу.
Машину Аттилио остановили на выезде из Бондено, на блокпосте партизанского отряда. Двое из дежуривших там были уроженцами Стеллаты и сразу его узнали.
– Это Аттилио Коппи, который забил насмерть Самуэле Модену, – сказал тот, что помоложе.
Мужа Лучаны тут же выволокли из автомобиля. Он растерянно бормотал нечто бессвязное, волосы, которые он обычно тщательно зачесывал назад, теперь в беспорядке падали на глаза. Партизаны посовещались между собой несколько минут, а потом объявили Аттилио смертный приговор и потащили его к каменному забору. В этот момент случилось необъяснимое: Коппи внезапно перестал стонать и трястись. Он стал необыкновенно спокоен, словно страх смерти, ужас перед тем, что через несколько минут его тело пронзят пули, – всякое земное чувство уже оставило его. Совершенно ровным тоном Аттилио сказал:
– Я никого не убивал. Той ночью мы хотели лишь напугать Модену, но он упал и ударился головой.
Никто ему не ответил. Прозвучал приказ стрелять. Аттилио Коппи выстрелами прижало к стене, а потом он сполз на землю, оставляя на известке красные полосы крови.
Пятеро партизан молча смотрели на безжизненное тело, опустив винтовки. Среди них был высокий и крепкий девятнадцатилетний блондин с дерзким выражением лица: Дольфо Мартироли.
После освобождения Италии от фашизма Дольфо влился в ряды тех, кто призывал партизан не складывать оружие. Именно сейчас и настал момент сражаться, говорили они. Народ на их стороне и созрел для революции. В какой-то момент даже официальная Коммунистическая партия засомневалась, но потом все-таки приняла решение сдать оружие армии освободителей, то есть американцам.
Дольфо никому не рассказал ни о расстреле, в котором принял участие в дни освобождения страны, ни о том, как со временем казнь Аттилио Коппи свинцовой тяжестью легла на его сердце и душу.
9 мая, несколько дней спустя, армейский грузовик с двумя трехцветными флагами по бокам остановился в центре Стеллаты, на площади Пеполи. Местный почтальон увидел, как из машины вылезло двое парней, и одним из них оказался Гвидо Мартироли. Работник почты тут же вскочил на велосипед и крутил педали до самой Ла-Фоссы, потому что знал: Снежинка и Радамес все еще живут в доме Беппе. Стояла жара, казалось, уже наступило лето. На полях зрела пшеница и распускались маки. Почтальон подъехал к дому Казадио обливаясь потом. Хозяин возился во дворе, пытаясь починить соломенное кресло. Еще издалека гость начал кричать:
– Беппе, беги скорее, там твой внук!
– Какой?
– Гвидо!
– Как?.. Но где?!
– Его привезли военные. Я их видели на площади Пеполи, но, наверное, он идет сюда.
Беппе Казадио опрокинул кресло, издал радостный вопль и побежал. Как был – в соломенной шляпе, майке и шлепанцах, – он понесся по дороге, ведущей в центр города. За ним с лаем погналась собака – Беппе отогнал ее пинком и продолжал мчаться, сам не зная, откуда берутся силы, а в итоге не узнал Гвидо, когда столкнулся с ним нос к носу. Внук, который год назад выглядел как мальчишка, превратился в худощавого молодого мужчину, на лице которого ясно читались следы голода и лишений, перенесенных за несколько месяцев заключения. Гвидо сам схватил его за локоть.
– Дедушка, ты куда бежишь?
Пару секунду Беппе растерянно смотрел на него, не узнавая, но потом наконец прижал к груди, слишком взволнованный, чтобы сказать что-то или заплакать.
– А мама и папа где?
– Они пошли открывать ваш дом. Кто-нибудь наверняка уже сообщил им. Пойдем, вернемся домой.
Устроившись на кухне со стаканчиком вина, дед и внук долго говорили обо всем, что случилось за год разлуки. Многие в городе погибли или пропали без вести.
– Убиты или не вернулись из России, – пояснил Беппе. Потом прибавил: – Но на войне всегда две стороны.
Он рассказал, как недавно видел бегущих немцев, которые кидались в реку, пытаясь пересечь ее на том, что попадалось под руку: досках, дверях, бочках. Большинство импровизированных плотов и лодок переворачивались или наполнялись водой, и многие из несчастных утонули, потому что не умели плавать.
– Как будто бешеную пляску устроили посреди реки, – говорил Беппе, качая головой.
Он слышал их крики и видел, как немцы погружались под воду: сперва туловище, потом глаза, волосы, пальцы.
