Жизнь в Виджу казалась чудом: люди приезжали сюда, уложив все свои пожитки в картонный чемоданчик, а совсем скоро уже обзаводились машиной, по воскресеньям ходили в ресторан, а некоторые даже покупали собственный дом. Столь стремительный рост благосостояния местных объяснялся не только достойными зарплатами в швейцарских франках, но и тайным ночным промыслом: в городке процветала контрабанда сигарет. Всякий мужчина моложе сорока с крепким телом и здоровыми легкими подрабатывал здесь тем, что грузил на спину мешки пачек «Мальборо» и «Муратти» и перетаскивал их из Швейцарии в Италию через Альпы. Мешки с контрабандным куревом называли «провозами». В каждый «провоз» клали по 749 пачек. Ни в коем случае не больше, потому что начиная с 750 пачек заводилось уголовное дело, а вот до заветной цифры можно было отделаться штрафом.
Контрабандисты в Виджу считались кем-то вроде романтических героев, потому что в годы войны они помогали партизанам в борьбе за освобождение Италии, а также в свое время организовали бегство в Швейцарию многих евреев и политических преступников. Местные власти смотрели на этот промысел сквозь пальцы, так что незаконная торговля сигаретами давно стала восприниматься как вполне обычное занятие, к которому не зазорно прибегнуть, чтобы принести в семью немного лишних денег. Нередко контрабандисты и пограничники собирались в одних и тех же пивных, чтобы пропустить стаканчик перед «работой». Случалось и так, что полицейские, поймав соседа с нелегальным товаром, давали ему возможность убежать, ограничиваясь конфискацией сигарет. В любом случае обе стороны твердо соблюдали негласную договоренность: работать только по ночам и не иметь при себе оружия. Таким образом, даже при прямом столкновении в горах в ход шли только кулаки и дубинки. Словом, контрабандистский промысел в приграничных зонах – таких городках, как Гаджоло, Сальтрио, Виджу, Кливио, – был особым миром со своими моральными принципами. Большинство новых домов, выстроенных здесь за последние десятилетия, возводились на деньги, полученные от нелегальной подработки. В те времена обычным делом были ночные засады, погони, рискованные преследования, но контрабандисты продолжали изобретать все новые способы переправки товара. Даже приходского священника как-то раз остановили на границе, потому что он спрятал несколько блоков сигарет под сутаной. Некоторые умельцы умудрялись перевозить пачки «Мальборо» под водой, через озеро Черезио. Не надеясь на обычные лодки, которые оставляли след на поверхности и легко обнаруживались пограничной службой даже в темноте, местные придумывали разные подводные плавсредства с названиями вроде «поросенок» или «сигара» – настоящие мини-субмарины, состряпанные в гараже из того, что попалось под руку.
Гвидо был одним из немногих в округе, кто не захотел иметь ничего общего с контрабандным промыслом. Несмотря на уверения брата в том, что никакой опасности оказаться в тюрьме нет и быть не может, Гвидо отвечал, что хочет спать спокойно. Впрочем, преступная карьера Дольфо тоже оказалась недолгой. Несмотря на то что его недюжинная сила по-прежнему вызывала восторг и у парней намного моложе, зрение, давно ослабленное, продолжало падать.
Однажды ночью, когда Дольфо шел по горам с мешком сигарет, кто-то наставил ему фонарь прямо в лицо.
– Ни с места! – приказал пограничник.
Мартироли бросил мешок и помчался прочь по тропинке, но через несколько шагов уронил очки. Осознав, что путь к бегству отрезан, Дольфо поднял руки вверх и сказал:
– Я сдаюсь. Но найдите, пожалуйста, мои очки, иначе вам придется нести меня в город на руках.
Как-то субботним днем, пока Эльза гладила белье на кухне, Норма побежала играть в футбол с соседскими ребятами. Кто-то из детей ударил по мячу, и она кинулась перехватить его. Внезапно взвизгнули колеса по асфальту, и бампер машины остановился в нескольких сантиметрах от лица девочки. Вышел водитель, белый как полотно. Он подхватил Норму на руки и сжал так, что ей стало больно.
– Где твоя мать? – заорал он.
Девочка указала в сторону дома. Незнакомец потащил ее к двери, та оказалась заперта. Тогда он начал что есть сил стучать по ней кулаками. Раздался раздраженный голос Эльзы:
– Да иду я… секунду!
Дверь открылась. На пороге стояла Эльза, красная и растрепанная. За ее спиной маячил дядя Дольфо.
Водитель закричал, что детей нельзя оставлять на улице без присмотра и что он только чудом не задавил их дочь. Эльза дрожала, Дольфо стоял опустив глаза и взволнованно ерошил волосы. Никто из двоих не произносил ни слова.
Незнакомец воскликнул:
– Да вы что, хоть девочку усадите, дайте ей воды!
Эльза и Дольфо принялись растерянно искать бутылку с водой, но она оказалась пуста.
В результате беспорядочных поисков они обнаружили только вино и налили пару глотков в стакан Нормы, но девочка дрожала и пролила почти все себе на платье.
Водитель вышел, громко хлопнув дверью. Норма продолжала сидеть на стуле: руки трясутся, одежда залита вином. Все молчали.
Наконец, мать подошла и погладила девочку по голове.
