Каждое лето братья Мартироли с семьями уезжали из Виджу на каникулы в Стеллату. Дни в доме бабушки и дедушки проходили в основном в сладкой праздности. По утрам Норма и Доната бродили по дому и искали что-нибудь интересное в ящиках буфета или в комоде в комнате Снежинки. Девочки с любопытством разглядывали фотографии умерших родственников, среди которых был портрет новорожденного младенца с худым лицом в слишком большом чепчике и карточка солдата в мундире времен Первой мировой войны. После обеда Радамес брал внучек с собой на рыбалку, ловить сомов в По. Он усаживался на берегу, нанизывал червяка на крючок и закидывал леску туда, где течение было сильнее. Девочки устраивались рядом и сидели тихо-тихо, зная, что любой шум может спугнуть рыбу. По воскресеньям они ходили в кинотеатр «Кристалл», чтобы посмотреть очередную комедию с Тото или фильм о каком-нибудь воинственном герое, вроде «Подвигов Геракла». Вернувшись, Норма и Доната помогали Снежинке лущить фасоль или готовить ужин.
– Бабушка, расскажи нам, как ты была бедной, – просили они.
В глазах девочек бедность, сопровождавшая Снежинку на протяжении большей части жизни, была овеяна неким романтическим флером. Истории о лишениях, невозможности купить хлеб, смерти новорожденного сына завораживали Норму и Донату сильнее, чем передачи, которые они смотрели по телевизору в доме синьора Пиппо. Когда Снежинка рассказывала что-нибудь веселое – например, о том, какой план она разработала подростком, чтобы сделать себе короткую стрижку, – то заливалась смехом, и сразу вокруг нее начинал виться целый рой пчел. Внучки знали, что так происходит из-за чуда, которое совершила над их бабушкой в детстве святая Катерина, и уже давно не удивлялись.
Когда дети выросли, а покупка собственного жилища избавила от расходов на аренду, Снежинка и Радамес наконец вздохнули свободнее. Им удалось купить сад со сладкими грушами сорта «вильямс» недалеко от дома: владелец умер, и наследники выставили его на продажу за бесценок, потому что давно жили в большом городе и не собирались заниматься сельским хозяйством. Предложение оказалось чрезвычайно выгодным, так что Радамес собрал все свои скромные накопления, а недостающую часть одолжил у близнецов, которые к тому времени уже жили в Виджу. Снежинка, в свою очередь, нашла себе работу на дому: она стала пришивать манжеты и воротнички к одежде, которую производила фабрика в Мирандоле. Каждую неделю оттуда привозили новые заготовки, обеспечивая работой ее и еще многих женщин в округе.
Как только финансовых проблем стало меньше, Снежинка снова стала заботиться о своей внешности. За волосами она всегда ухаживала, а теперь, когда они поседели, каждый месяц красила их в парикмахерской.
– Пусть буду старой, но страшной – ни за что! – говорила она.
Снежинка всю жизнь слегка завидовала красоте своей сестры Аделе и природному очарованию свекрови Софии. Последняя со своими золотистыми локонами и лицом Мадонны долго продолжала привлекать внимание мужчин, даже разменяв шестой десяток, но со временем сильно растолстела и сдалась. Теперь Снежинка, сохранившая стройность, несмотря на многочисленных детей, чувствовала, что взяла реванш. На семейные обеды она всегда приходила со свежей завивкой, и кто-нибудь непременно замечал:
– Да ты все молодеешь!
Она со смехом отвечала:
– Наверное, еще одно чудо святой Катерины.
Когда ее собственные дети были маленькими, у Снежинки не было времени особенно возиться и баловать их, зато теперь она с удовольствием проводила время с внуками, особенно с Донатой и Нормой, которых видела не так часто. В день, когда открывался городской рынок, она возила девочек на автобусе в Бондено. По дороге бабушка рассказывала анекдоты, порой и не совсем приличные. Приехав в Бондено, все трое отправлялись в кафе, где Снежинка заказывала внучкам «Кока-колу» или «Фанту» – модные новинки, одни названия которых давали возможность почувствовать себя молодой и современной.
Дома ближе к вечеру девочки часто не знали, чем себя занять. Иногда они слушали популярные песни по радио. Их любимой была «Nel blu dipinto di blu»[20], а еще они всегда смеялись, слушая, как Тони Даллара заводит, будто икая: «Co-o-me prima, più di prima, t’amerò…»[21]
Снежинка терпеливо участвовала в играх внучек, например, разрешая Донате делать ей «маску» из молока, смешанного с мукой, – липкой субстанции, которая быстро застывала на лице, превращаясь в своеобразный слепок. Когда бабушка порывалась умыться, внучка не давала:
– Надо подержать подольше, тогда у тебя пропадут все морщины.
– Ну да, конечно, красота требует жертв, – отвечала та.
