Каждое воскресное утро, засучив рукава до локтей, Снежинка принималась месить тесто для домашней лапши. Она делала горку из муки, потом разбивала в середину яйца и месила крутое тесто, ни на минуту не прекращая что-нибудь рассказывать. Потом она протирала деревянную доску и жестом, похожим на знак благословения, покрывала ее тонким слоем муки. А дальше начиналось самое интересное: Снежинка брала скалку, и за несколько минут ком теста превращался в идеальный круг, желтый и яркий, как солнце. Теперь пора было варить бульон. Бабушка всякий раз просила внучек поймать курицу, хотя отлично знала, что они не сумеют этого сделать.
– Даже с курицей совладать не могут! – смеялась она.
Сама же Снежинка давно приноровилась ловить птиц без проблем. Потом чирк! – и перерезала несчастной горло.
Однажды курица с уже отрезанной головой вырвалась из рук хозяйки и принялась носиться по двору, оставляя за собой следы крови.
– Хватайте ее, хватайте! – кричала Снежинка, и девочки, хоть и перепуганные невиданным зрелищем, бежали следом, пытаясь поймать живучую птицу.
Когда развлечения в доме бабушки надоедали, Норма и Доната отправлялись в дом Казадио в Ла-Фоссе, где все еще жила Эдвидже. Даже в нынешнем почтенном возрасте она сохранила свой яркий образ: развевающиеся седые волосы и черное платье.
– Модель «Прекрасная эпоха», – подчеркивала она.
Взгляд Эдвидже обладал пугающей силой: она смотрела на мир поверх очков с откровенным презрением. Девочек двоюродная прабабушка тоже встречала без особой сердечности:
– Ах, смотрите-ка, кто пожаловал… Кузины-швейцарочки! Идите играйте во дворе, некогда мне с вами возиться.
Поначалу Норма и Доната расстраивались, но вскоре заметили, что уже десять минут спустя родственница всегда выходит к ним с печеньем и конфетами, садится в тень под навесом и предлагает сыграть в карты.
Однажды Доната сказала, что хотела бы научиться шить одежду на старенькой швейной машинке Эдвидже, и та поначалу приняла эту просьбу в штыки:
– Да ты с ума сошла! Моя «Зингер» очень хрупкая, и я никому не разрешаю ее трогать!
Однако вскоре двоюродная прабабушка поддалась на уговоры, хоть и ворча, что если девочка что-то сломает, то будет платить за ремонт из своих карманных денег. Эдвидже вооружилась ножницами, мелками, булавками и выкройками и научила Донату шить юбку-колокол и блузку в морском стиле.
Как-то раз, роясь в глубине шкафа двоюродной прабабушки, девочки наткнулись на деревянную шкатулку с серебряной отделкой. Норма попыталась открыть ее.
– Не получается, – вздохнула девочка через некоторое время.
– Дай-ка сюда, – сказала Доната, взяла шкатулку в руки и тут же открыла ее без малейших усилий.
– Как тебе это удалось? – поразилась Норма.
– Понятия не имею! Она сама как-то открылась.
Внутри шкатулка была отделана потертым красным бархатом. В ней обнаружилась тряпичная кукла с одним глазом, сережки с бирюзой, лисий хвост, какие-то семена и старинная колода карт Таро.
– Что это? – поразилась Доната.
Она развязала ленту, скреплявшую колоду, и принялась раскладывать карты одну за другой.
– Какие странные… Интересно, для чего они нужны? – заметила Норма.
– Не знаю, но смотри, какие красивые.
Девочки долго играли, придумывая истории про персонажей, запечатленных на картах, пока Эдвидже не позвала их с кухни. Кузины вернули все сокровища в шкатулку, кроме колоды карт, которую забрала себе Доната.
– Ты что делаешь? – поразилась Норма.
– Я возьму карты ненадолго, поиграть.
Когда девочка стала засовывать колоду в карман, одна карта упала на пол. Доната наклонилась и подняла ее: на кусочке картона был нарисован дьявол, с его живота на девочку смотрело чье-то маленькое лицо, а по бокам стояли мужчина и женщина, скованные цепью. Доната почувствовала, как порыв ледяного ветра взъерошил ей волосы.
– Ну и холод, – поежилась она.
– Да ты что, жара же, дышать нечем!
– Интересно, что это значит?..
Тут снова раздался голос Эдвидже, Доната сунула карту Дьявола к остальным, и девочки побежали на кухню, весело смеясь.
Весь остаток каникул Доната провела играя с картами Таро. Когда пришло время возвращаться домой, она спрятала колоду в своем чемоданчике и больше никогда с ней не расставалась.
Уже некоторое время назад девочка поняла, что может читать чужие мысли. Например, в школе, когда учительница выбирала, кого вызвать к доске, Доната безошибочно угадывала, чья фамилия вот-вот прозвучит. Или дома: не успевала Зена решить, что приготовит на ужин рис с горошком, как дочь тут же появлялась на пороге кухни, неизменно пугая мать странным заявлением, вроде:
– Нет, только не горошек, мам, мы же вчера его ели.
Остальные родственники заметили необыкновенные способности Донаты на Рождество, когда собралась большая компания играть в лото. Зена вытаскивала бочонки и громко объявляла:
– Семьдесят семь – топорики! Восемьдесят восемь – крендельки! Шестьдесят девять – туда-сюда!
Вдруг Доната начала называть номера за секунду до того, как мать вытащит бочонок, и неизменно угадывала.
– Тут какой-то подвох! – восклицал каждый раз кто-нибудь из игроков.
