Мы сидим в машине еще минут десять, обсуждая Влада, а потом и всяких других домашних животных. Я раздумываю, сходить ли мне к соседям, в чьих окнах мелькает свет от телевизора, и позвонить оттуда в больницу, или просто вернуться с Лео к себе домой, но тут в гараже Хардмэнов загорается свет. Ворота с неожиданно громким стуком дергаются и начинают подниматься. Они успевают открыться лишь наполовину, когда из-под них с визгом выезжает машина, несется по подъездной дорожке, выруливает на улицу и внезапно резко останавливается. Заметив мою машину, припаркованную с включенными фарами у тротуара, водитель возвращается обратно на подъездную дорожку и останавливается, и наступает долгая тишина.
Я выхожу и помогаю Лео выйти и надеть рюкзак, а из машины наконец появляется Кэтрин и медленно направляется к нам. На ней тонкие брюки и обтягивающий верх, которые вполне могут сойти за пижаму, она слегка прихрамывает.
– Ты все это время была здесь? – кричит Лео. Я рада, что этот вопрос задал он и мне не придется спрашивать.
Кэтрин молча продолжает идти в нашу сторону. Брюки развеваются на холодном ветру так, что бросается в глаза ее болезненная худоба.
– Мы сидели здесь долго-предолго, – продолжает Лео, – и звонили в дверь. Почему ты не открыла?
Она по-прежнему ничего не отвечает, но, когда мы встречаемся на полпути, останавливается и прижимает ладони ко рту в самоуничижительном жесте.
– Простите, простите меня, – говорит она.
– Ничего страшного, Кэтрин. У вас все хорошо? Что-то случилось? Вы хромаете.
– Боже, все так нелепо. Со мной редко что-то случается, клянусь, но вчера я наступила на стекло, и осколок застрял в ноге, сегодня я пошла к врачу, чтобы он его вынул.
– Ничего страшного, мне было совсем несложно, но… Не хочу огорчать вас, у вас был тяжелый день, но и у нас тоже день прошел непросто. Утром у Лео случился приступ астмы, а еще шла из носа кровь…
– О нет, – выдыхает Кэтрин, снова поднося руки к лицу.
– Шарф, запачканный кровью, у него в рюкзаке, а в остальном, как видите, с ним все в порядке. Кстати, об ингаляторе – он не подействовал. Кажется, он закончился.
– О нет, – снова вздыхает она и закрывает глаза. – Не день, а полная…
Она беззвучно произносит слово так, чтобы только я его поняла.
– Закончились ли на сегодня наши несчастья? – обращается она к Лео.
Лео пользуется этой возможностью, дергает ее за рукав и спрашивает:
– Можно мисс Колетт зайдет к нам? Я хочу показать мои акварели.
В неловком замешательстве мы с Катрин не знаем, что сказать и как поступить, а Лео с надеждой смотрит то на нее, то на меня.
– Конечно, – наконец решительно отвечает Кэтрин, – я думаю, что за все, что мисс Колетт сделала для нас сегодня, нам стоит предложить ей перекусить и угостить кофе или чаем.
– Вы зайдете? – спрашивает Лео, глядя на меня.
Мне не хочется, но я понимаю, что должна зайти. Я давно хотела поговорить с Кэтрин и получить более четкое представление о ее семейной жизни, нельзя же упускать такую возможность.
– Я зайду на минутку. Есть я не хочу, но от кофе или чая не откажусь. Вы уверены, что я вам не помешаю?
– Нет-нет! Пожалуйста. Мы очень рады вас принять. Вы сегодня наш личный ангел-хранитель. Извините только за беспорядок. Я сегодня не в состоянии ничем заниматься, как вы могли заметить, а уборщица придет только в понедельник.
Кэтрин извинялась за беспорядок вполне оправданно. Дизайн кухни Хардмэнов из нержавеющей стали, исключительно в белом и черном цветах, предполагал безукоризненную чистоту, но этой кухне было далеко до нее. Раковина завалена посудой, у кофеварки выстроилась очередь из немытых кружек, барная стойка и кухонный стол усыпаны крошками, а пол, выложенный в шахматном порядке белой и черной плиткой, весь в грязных пятнах.
Кэтрин явно отдает себе в этом отчет, и ей неловко, поэтому, пока в кофеварке варится кофе без кофеина, она, прихрамывая, пытается немного прибраться.
Я сижу за столом с Лео, который грызет кусок сыра и кростини, и жирафом Максом, который ничего не ест. Лео показывает мне свои акварели. Глядя на них, как и на другие его работы, трудно поверить, что их нарисовал маленький ребенок.
– Как у вас получается так чудесно ладить с детьми, хотя у вас нет своих? – спрашивает Кэтрин. – Мне нужно записаться к вам на уроки для родителей. Лео все время говорит о том, как сильно он любит вас и как ему нравится ходить в школу.
Я часто слышу такую похвалу в свой адрес и никогда не понимаю, как правильно на нее реагировать.
