Женщина заговорила только после того, как мы прошли полыневый оберег. Не дожидаясь ответа, она пригласила нас за стол, покрытый льняной скатертью с обережной вышивкой. Такой же стол и у госпожи Венеры и у других ведьм. А пекарю господину Лорису верховная ведьма пару рушников и скатертей на хороший аппетит посетителей подарила. Красной нитью вышивала, с любовью. Сердце мое подсказывало, что нравится верховной ведьме господин пекарь. Хороший был бы союз. Они оба добрые люди и трудолюбивые.
Нитаэль и Эстефания устроились за столом, а я не могла к нему подойти. Я беду чувствовала. Нити красные в комнату запертую вели, за собой звали. Трагедия в этом доме случилась. Кровная, страшная…
— Чья это комната? — спросила, подходя ближе к двери. Сердце замерло, когда детский смех причудился. — Ваш сын?
— Сын Алафлаи, — хозяйка отвернулась и постаралась незаметно смахнуть с лица подступившие слезы.
— Алафлая! Вы ее мать? — осенило ведьму Сотхо. Теперь все встает на свои места. Неужели артефакт пытается подсказать, что кроме Эстефании других ведьм не осталось?
Хозяюшка кивнула и уже всхлипнула в голос. Не удержалась и подошла ближе, положила ладошку ей на плечо:
— Ipsitum Dumen, Itha kada mia atao. Iseo!
Медленно разгладились морщины страдания на лице женщины, посветлел взгляд, распрямилась спина.
— Борхес помогает матери Сотхо? — удивилась она.
— Вражде официально положен конец, хозяюшка, — объявил Нитаэль. — А теперь расскажи, что произошло в этом доме? Почему заклинание поиска ведьм Сотхо привело нас в твой дом? Где Алафлая?
— Если бы я знала, — снимая с печи тяжелый чайник, женщина разлила по кружкам ароматный настой душицы и подала на стол. К нему положила печенье и сама села на лавку. — Все, чем могу вам помочь — это напоить чаем.
— Вам нечего бояться, госпожа Рафлер, — обратилась Эстефания. — Нас привела сюда исконная магия, видимо, чтобы помочь вам. Так чем мы можем помочь?
Женщина поджала губы, осторожно отхлебнула чаю и рассказала:
— Да чем вы можете помочь, когда такое? Несколько дней назад в наш дом пришел чужак. Колдун. Высокий такой, худой, как щепка, с длинными черными волосами.
— Милорд Ваншайн? — прорычала Эстефания, сжав в ладонях кружку до белых костяшек. Ведь она обещала, что милорда Ваншайна лично проклянет да так, что косточек его потом не собрать будет. Вот только не одобряла я мести, тем более смертельной…
— Да, кажется, он назвался именно так.
— Что он сделал? — прошипела ведьма Сотхо.
— Толковал о чем-то с Алафлаей и ушел в тот вечер недовольный, обещал, что мы все пожалеем об ее отказе. На мои расспросы доченька не отвечала, как всегда, отмахивалась только. Незачем, говорила, матушка, тебе в наши дела лезть. Чем меньше знаешь, тем целее будешь. Одно тебе скажу: милорд Ваншайн — плохой человек и планы его дурные. Ни одна Сотхо ему не поможет. Помяни мое слово, черные времена грядут для ведьм. Нехорошие времена. А потом Алафлая пропала. Я искала ее, по городу ходила, знакомых спрашивала, а потом услышала, что чайная лавка сгорела…
— Место силы ведьм Сотхо? — предположила я. Старушка кивнула и продолжила.
— А Алафлая все не приходила и не приходила. Керот плакал, спрашивал, когда вернется мама, а я не знала, что ему на это ответить. А на следующий день, и он пропал.
Эстефания ударила кулаком по столу и резко поднялась.
— Они за это поплатятся, госпожа Рафлер! — оперевшись ладонями о стол, ведьма пообещала: — Я отомщу им! Всем! Каждому! Даже ценой собственной жизни! Слово ведьмы Сотхо! Gatra Sotho!
— Эстефания! — воскликнула я, но ведьма прекрасно знала, что делала, когда печать на свои слова накладывала. Если она не выполнит запечатанное обещание, оно рано или поздно погубит ее саму.
— Я слов на ветер не бросаю, Анотариэль. Эти подлецы заслужили смерти за свои злодеяния! И примут ее от моих рук!
Могу понять, каково сейчас леди Гленде. Потеря семьи и любимых — самое страшное, что только может случиться с человеком, а Эстефания выглядит так, словно ничего не произошло. Заклинания, подобное тому, что я наложила на госпожу Рафлер и эликсиры, способны унять боль, но это временное явление. Ведьма Сотхо переживает, настолько глубоко внутри, что никому не показывает свою боль, но она прорывается наружу через такие вот поступки. Понять ее можно, но принять выбор мести — сложно. И меня еще другое заинтересовало. Как могло случиться, что пропал мальчик? Зачем он кому-то нужен, если Алафлая погибла? Значит, она жива, но отказалась сотрудничать!
— Госпожа Рафлер. Вы знаете, хотя бы примерно, о чем разговаривали милорд Ваншайн с вашей дочерью?
— Что-то связанное с драконами. Я бы очень хотела вам помочь, но… Увы.
— Не хочу обнадеживать раньше времени, но я думаю, что ваша дочь жива. И внук наверняка тоже. Иначе, зачем кому-то понадобилось бы похищать Керота после смерти его матери?
— Верно, Василечек, — согласился Нитаэль. — Скорее всего, Ваншайн решил таким образом заставить Алафлаю сотрудничать. Расскажите подробно, милейшая, как пропал мальчонка?
