И тут дракон снова на Эстефанию посмотрел. А ведьма стояла мрачнее тучи и едва гнев сдерживала. Пришлось даже ее ладонь сжать, чтобы успокоить немного. Как больно — знать, что перед тобой тот, кто, возможно, приложил руку к убийству твоих сестер, но не иметь возможности ничего предпринять. Ведь если предпримет — выдаст себя с головой. Последняя свободная Сотхо должна думать не только о себе, но и будущем своего ковена. Если она не передаст свои знания новым ведьмам, книга Тьмы навеки останется просто книгой, испещренной непонятными символами. Я даже открыть ее не смогу. Возможно, разобрались бы Сидах — ковен заката, но их уже нет…
— Скорейшего вам выздоровления!
Раскланявшись, мы поспешили покинуть дом госпожи Рафлер, чтобы обсудить произошедшее. Я понимала, что небезопасно оставлять женщину с драконом, но, раз уж он пришел в личине ее дочери, значит не вреда желает, а информацию получить.
Скрывшись за орешниковыми кустами, так, чтобы из окон поместья нас видно не было, мы остановились.
— Кто это был? — с ходу заявил Нитаэль.
— Я этого господина не знаю. Но кто-то из сапфировых драконов.
— Ирд Ламбелиус? — Эстефания с силой поджала губы, от чего те превратились в две белых ниточки. — Ensanito Lambelius arrshach!!! — прошипела она сквозь зубы какое-то проклятье.
— Знаешь ведь, что не сработает, — отмахнулся фамильяр.
— Хотя бы попытаться. Мы не можем оставить госпожу Рафлер один на один с этим монстром!
— Верно. Поэтому я возвращаюсь, — согласился Нитаэль и пропал прежде, чем я успела возразить. Но потом вспомнила — призрачный дракон может переходить в сумеречный мир. Это не иллюзия, его действительно в нашем мире нет, поэтому ни один, даже самый-самый сильный маг, колдун или дракон, почувствовать его присутствие не сможет. Нам с ведьмой Сотхо оставалось лишь ждать. Понимая, как ей тяжело, я увлекла женщину на лавочку и сжала ее ладонь.
— Мне не нужна жалость, — обиженным ребенком произнесла Эстефания. Я лишь улыбнулась в ответ и приобняла ее за плечи.
— Это не жалость, Эстефания. Это называется — сострадание.
— Какой в нем смысл? Со-страдание, значит, страдать вместе. Зачем его плодить? Это не твое горе, не твоя беда. Вы, Борхес, странные создания.
— Вы ошибаетесь. Сострадать — это разделить чужую боль, а не множить ее. Порой, даже капелька сострадания способна вернуть человеку волю к жизни. Любому существу важно знать, что он не одинок в этом мире, что кому-то нужен. Вы только представьте. Мир — огромен, а вы в нем сейчас совсем-совсем одна-одинешенька! Это же так страшно! Нет, это чудовищно! Но вот моя ладонь… — я убрала руку с плеча женщины и протянула ей ладонью вверх. Эстефания опустила недоверчивый взгляд. — Возьмите меня за руку. Ну же, смелей.
Она фыркнула и отвернулась, но я настойчивая и терпеливая. Улыбка лишь росла. Поведение леди Гленды показывало, как отчаянно она нуждается в поддержке. Наконец, победила моя настойчивость. Женщина закатила глаза и вложила свою худую руку в мою. Осторожно сжав ее пальцы, я обняла их второй ладошкой.
— Теперь знайте: вы не одиноки в этом мире. У вас, как минимум, есть я. И моя поддержка. В час отчаяния и одиночества важно иметь того, кому можно довериться. Доверьтесь мне, леди Гленда. Уверяю, вам станет легче.
Женщина посмотрела в мои глаза, и я видела, как падает окружающий ее ледяной барьер. Как тает лед сдерживаемых тревог, как спадают щиты с души… В какой-то миг на ее глазах блеснули слезы и ведьма бросилась мне на шею, обняв так крепко, что воздух вышибло из легких.
— Это было чудовищно, Анотариэль! Чудовищно! Видеть, как горят мои сестры! Как кричат от боли, умирая… Видеть и не мочь им помочь! Я слышала в голове голос верховной матери: «Спасайся, Эстефания. Беги прочь и укрой книгу Теней! Скоро придут двое и помогут тебе. Одна будет Борхес, второй — не из этого мира. Слушай сердце, а не разум. Не доверяй глазам и доводам рассудка. Доверься душе и тогда род Сотхо воспрянет вновь. А сейчас — уходи. Мое время и время твоих сестер, увы, пришло…».
Она глотала слезы, выливая боль, погружаясь в воспоминания, а мне понятно становилось, почему ведьма Сотхо так скоро сотрудничество с Борхес приняла, почему так просто доверила Нитаэлю книгу. Пророчество верховной матери говорило о нас. Выходит, род Сотхо воспрянет!
— Эстефания! — радостно воскликнула, заставляя женщину посмотреть на меня. — Эстефания! Возможно, вы пока не поняли… Или просто упустили… Говорите, ваша верховная мать сказала, что род Сотхо воспрянет вновь, если вы доверитесь душе!
Женщина, стирая рукавом слезы, кивнула.
