— Вы доверились душе. Вы встретили Борхес и существо из иного мира. Вы все сделали правильно. Неисповедимы пути исконной магии. Мне искренне жаль ваших сестер, но их уже не вернуть. Во имя будущего вашего ковена вы поступили верно. Судя по пророчеству, все закончится хорошо. Главное, верить и идти вперед. Трудности были всегда и всегда будут. Важно не то, что они есть, а то, как мы с ними справляемся. И мы справимся с ними вместе. Борхес, — я снова протянула ладошку, которую Эстефания на этот раз приняла охотно. — И Сотхо. Рука об руку.
Ведьма кивнула, улыбнувшись сквозь слезы. И что-то случилось в это мгновение. Что-то неподвластное нашему миру, лишь исконной магии, потому что наши ладони засветились. Моя — лунным светом, ее — агатово-черным. Тьма и свет кружили над нашими ладонями, танцевали агатово-жемчужными светлячками, а затем впитались в наши руки, оставив на них странные знаки.
— Что это? — произнесли мы синхронно, рассматривая маленькие символы на своих ладонях. В ложбинке между большим и указательным пальцем у меня осталась маленькая черная змейка в виде буквы S, а у Эстефании — белая змейка в виде буквы B.
— Борхес и Сотхо? Это какой-то обмен силой или знаниями?
— Не знаю. Я впервые с таким сталкиваюсь, — удивилась ведьма.
Зашуршал орешник. Мы вздрогнули и поднялись, присматриваясь к чужаку.
— Да чтоб меня… Вы тут чем занимались? Меня не пустило к вам! Меня! Призрачного, что б его, дракона, занесло в кусты, как какого-то мартовского кота, хотя я настроился выйти прямо на дорогу!
Переглянувшись, мы протянули Нитаэлю наши ладони с непонятными символами. На драконов нос упал орешниковый лист, да так там и остался, поскольку фамильяр увиденное пытался осознать.
— Очешуеть!
— Что это значит?
— Крайнюю степень удивления, — Нитаэль опустился на лавку и сдул с носа орешниковый лист.
— Но что вызвало очешуение? — упорствовала Эстефания, получив в ответ настороженный взгляд фиолетовых глаз.
— А то, голубушка, что добро пожаловать в ковен Борхес!
— Не понимаю, — удивилась я.
— А тебя, душенька, с инициацией в ковене Сотхо поздравляю.
— Очешуеть! — три слаженных вздоха, и мы все оказались на тесной лавке. Просто новость такую принять и осознать можно лишь сидя. Впрочем, нет. Даже сидя не получается.
— Сейчас возвращаемся к госпоже Рафлер, ушел наш иллюзорный дракон не солоно хлебавши, книжку искал и выживших сестер, а потом к госпоже Венере идем.
Я вцепилась в рукав дракона, но тот отмахнулся.
— Успокойся, Василек. Не знаю, о чем вы тут, подруженьки, шушукались, но дело сделано. Вы теперь нареченные ведьминские сестры, — посмотрев на нас, Нитаэль опять вытянул. — Очешуеть Очешуеневич! Она ни за что не поверит… Но это хорошо. Да. Это всегда хорошо.
Вернуться в дом госпожи Рафлер мы смогли далеко не сразу. Первым произошедшее осознал Нитаэль. Оно понятно, ведь произошло не с ним. Хотя странно, что это магическое действие даже на моего фамильяра повлияло. Впрочем, я лишь в пятый круг вхожу, мне еще очень и очень многое предстоит узнать и об отношении ведьмы с фамильяром и вот о таких вот буковках на ладошках. Нитаэлю об этом известно, значит, и госпожа Венера тоже о таких ритуалах ведает. Терпение, Василек, ведьма должна воспитывать в себе терпение.
Но никто не запрещал бабочкам трепетать в животе от предвкушения. Это невыносимо трудно, знать, что разгадка тайны близка, но не иметь возможности к ней прикоснуться.
Отодвинув свои проблемы на задний план, я полностью переключилась на старушку. Сейчас только она имеет значение. Она и будущее Сотхо.
— Вы в порядке? — Эстефания села на корточки возле старушки, рыдающей на лавке, и сжала ее ладони в своих.
Я замерла там, где стояла. Ведьма Сотхо утешает страждущих? Мы с драконом переглянулись, но он лишь пожал плечами:
— Это не проходит бесследно, Василечек. И затронет не только ваши способности, но и души.
Поразительные изменения! Леди Гленда сострадала искренне.
Старушка, утерев рукавом слезы, ответила:
— Ведь как две капли воды моя Алафлаюшка… Как такое возможно? Сказала, что пойдет сестер искать и книгу. Я не выдала вас, а о книге и подавно ничего не знаю, — она всхлипнула, обвела присутствующих рассеянным взглядом и повторила едва слышно: — как две капли воды…
— Это была иллюзия, — пояснила я.
— Алафлая пироги с рыбой не ест. В детстве ей кость в горло попала. Едва спасли. Вот с тех пор и не ест. Не хотела я вашим намекам верить, а как сама поняла… ой…
Всхлип утонул в последнем вздохе, вонзившись в мое сердце ледяными иглами злости. Злости? Я ощущала непривычное чувство дискомфорта, от которого кулаки сами собой сжались и рычать захотелось. Это ли влияние силы Сотхо? Мне такое влияние не нравится, но перестать злиться не получалось.
— Госпожа Рафлер, — Эстефания поднялась и села рядом с хозяюшкой за стол. — Мы попробовали найти Алафлаю, но исконная магия привела нас сюда, возможно, чтобы мы помогли спасти вашего внука.
Ведьма на меня обернулась. Я охотно кивнула и села с другой стороны от старушки.
— Нам нужна карта, зеркало, в которое смотрелся Керот и что-нибудь из его личных вещей.
