Однажды всё заканчивается, и самое интересное, что об этом всегда известно заранее, потому что всё по-честному, однако когда приходит время, почти все оказываются не готовы и начинают протестовать и хлопать дверьми. Те, кто готов, хлопают пробками от шампанского или встают в круг и задумчиво молчат. Но никто, никто не благодарит время за щедрость, за то, что оно сумело извернуться и выделить каждому свой час. Все предпочитают обижаться на неизбежность и рассматривать необъятное через треснутое пенсне своего самомнения.
А ведь не мешало бы вспомнить, что абсолютно всё – конечно.
Конечно бытие, конечно небытие, конечен текст, который вы сейчас читаете, и когда я остановлюсь, то после финальной точки вы рухнете вниз, в белую пустошь листа. Обычно всё происходит неожиданно, но бывает, что и вполне ожидаемо, более того – в ряде случаев это предсказуемо. Как сказано выше, всё известно ещё в начале пути.
Вот понимаете, есть структура, есть система, есть границы, есть то, что держит нас. Для каждой шляпы есть свой гвоздик в стене, понимаете, для каждой. Но однажды что-то происходит, что-то немыслимое или мыслимое, что-то страшное или прекрасное, это кому как нравится, и всё тут же меняется. Шляпа перестаёт нуждаться в гвоздике, а тот – в шляпе.
Потому что где-то там, за гранью, за незримой пеленой что-то изменилось, щёлкнуло, вспыхнуло и сгорело, раз и навсегда. И уже нельзя догнать, схватить, обнять за плечи, умыть слезами. Потому что всё закончилось.
Вас не оскорбляет, что я говорю такие очевидные вещи?
Понимаете, это на самом деле игра, просто игра, в которой бумага и карандаш изначально не знают, кто сотрётся первым. То есть они, разумеется, что-то там себе думают, но никого, кроме них, эти думки не интересуют. И они стираются, и поглощают друг друга, и меняют формы своего бытия. Они становятся линиями, бумажными лохмотьями и грифельным крошевом, а потом они становятся деревом, а потом дровами, а потом дымом. У каждого дерева, у каждого полена и у каждого облака дыма есть своё мнение и своя биография. Но объединяет их и ещё кое-что: конечность.
Я никогда не смогу сосчитать интонации, смыслы и взгляды, из которых вы склеены, и это здорово. Потому что это очень плохо – жить в конечном мире, где всё одинаковое. Нет надежды на продолжение, понимаете? Такое гадкое чувство, когда прыгаешь в небо, а упираешься в потолок. Или когда засыпаешь в трёхмерном мире, а просыпаешься в двухмерном.
Но я не об этом.
