– Помнишь, Серафим говорил о магнитных полях? – предположил как-то Львов. – Может, это из-за них такое чувство прострации?
– Может, и так, – ответил Редьярд. – Ты, кстати, не хотел бы съездить к морю?
– Хотел бы. А как?
– На тепловозе не получится – на меня выписали какой-то особенный пропуск, а так они никого не пускают. Стратегический объект. Но ведь до моря недалеко, думаю, можно договориться в городе с кем-нибудь из частников.
Им ни с кем не удалось договориться. Водители, услышав, что надо ехать к морю, или крутили пальцем у виска, или смеялись.
– Да вы хоть знаете, сколько ехать до моря? – спросил один таксист.
– Знаю, – сказал Редьярд. – Примерно полчаса.
Таксист крякнул, закрыл окно и дал по газам.
– Странные они какие-то, – сказал Николай. – А ты действительно уверен насчёт получаса?
– Да как же иначе? Я ведь сам несколько раз ездил!
– Хорошо тебе. Я у моря был лет десять назад – летал в Сочи, на какое-то мероприятие. Очень мне тогда хотелось сбежать. Наняться в ученики к какому-нибудь старому рыбаку. Ловить рыбу, чинить сети. Стихи писать.
– Думай об этом пореже, – посоветовал Князев. – А то растратишь все силы, и мечта так и останется мечтой… Меня вот сейчас другое занимает – обратил внимание, что народ в этом городе – со странностями, причём все подряд. Мне иногда кажется, что некоторые собеседники до моего прихода вообще не существуют. А как только берусь за дверную ручку, тут же образуются в пространстве. Сам иногда поражаюсь: откуда такие берутся? Может, на них кратер плохо влияет?
– Возможно. Но ведь мы тогда и на себе должны это почувствовать?
Тема скоро вышла на повестку дня – у всех сотрудников редакции, кроме Бердина, стали шелушиться ладони. Заболевание протекало болезненно: ладони трескались, а трещины сильно кровоточили.
Журналисты переполошились и коллективно наведались в поликлинику, где поделились опасениями со старым врачом, похожим на филина. Врач мельком посмотрел на протянутые к нему ладони и мудро улыбнулся.
– Не вижу поводов для беспокойства. Обычный случай, изменение жизненных путей. Чтобы уменьшить боль, увлажняйте кожу, пользуйтесь кремом. А всё прочее не в наших силах и не в ваших.
– Это что, шутка? – спросил Князев.
– Какие могут быть шутки? – удивился врач. – У вас меняются линии судьбы, что же вы от меня хотите? Мы судьбу не лечим.
Он постучал в стену, и в кабинет заглянула молоденькая медсестра.
– Голубушка, выдайте гражданам что-нибудь для рук и заполните анкеты, – попросил врач. – А вы, товарищи, давайте паспорта, мы должны переписать данные. Конечно, они нам не нужны, через пару дней мы анкеты выбросим, но таков порядок.
– Я вас знаю, вы журналисты, – сказала медсестра. – Обращайтесь, если что. Я знаю много историй и всегда готова дать интервью. Вот, скажем, был у нас пациент, он с дождём умел разговаривать. Уж мы его лечили-лечили, а он ни в какую. Такая история. Но если будете печатать, не забудьте сначала согласовать. Сами понимаете, информация специфическая, вам как неспециалистам трудно разобраться.
Пока девушка заполняла бумаги мелким бисером фамилий, врач благодушно трепался.
– Шелушение ладоней – ерунда, – изрекал он. – Бывают случаи потяжелее. Вот вам ситуация. Жил человек, никого не трогал, дом – работа – детский сад. Ни сомнений, ни теней. Но однажды в нём обнаружился другой материал.
– Что обнаружилось? – нестройным хором спросили журналисты.
– Материал, – пояснил врач. – В каждом человеке есть осколки мироздания, но у всех разные. В ком-то больше земли, в ком-то – воды и так далее. Есть люди, в которых таится дерево, есть такие, что носят в себе птиц, или зверей, или рыб. До поры до времени эти составляющие спят спокойно. А потом что-то происходит, обстоятельства складываются определённым образом, и тогда потаённая природа просыпается. Происходят всякие реакции. Так вот, у нашего больного внутри обнаружился пепел угасшей звезды. При каких условиях пепел проснулся – никто не знает, а только проснулся – и всё тут. Потерял человек покой. По ночам на небо смотрит. Сомневаться повадился!
– Почему же вы решили, что это звезда?
– Взяли у пациента анализы, смотрим, а там бродят те же частицы, из которых звёзды состоят. Посмотрели структуру частиц – и видим: была она сильно нарушена вследствие горения. Стали ещё глубже копать, определили температуру и продолжительность горения – и по всему получается: звёздный пепел. Вот только что это за звезда, когда и где существовала – это уж мы узнать не можем.
– А можно выяснить, из чего мы сделаны? – поинтересовалась Саша.
– Заранее нельзя. Вот когда необычные реакции начнутся, тогда и узнаем.
В редакцию возвращались молча, рассматривая ладони. Каждый нёс по тюбику, ещё один купили для редактора: Бердин был человеком осмотрительным и предпочитал профилактику. Пока сотрудники ходили в поликлинику, он тщательно натёр ладони одеколоном, попутно негодуя на срыв графика.
