Ещё из прошлого выглядывали товарищи из школы и университета, лица их безмолвно белели. Некоторые уже покинули этот мир (Анатолий Павлович аккуратно обводил рамкой их номера в телефонной книжке), связи с прочими сами собой исчезли, растворились, будто и не было их, связей с прочими.
А ещё Анатолия Павловича стал преследовать один и тот же сон, причём началось это сразу после переезда. Будто идёт он по длинному кирпичному тоннелю, и никуда нельзя свернуть, а можно только идти и идти. Просто идти, без всякого смысла. Вперёд или назад – никакой разницы. Кирпичные стены, песчаный пол, редкие слабые лампочки.
– Странный город, – говорил редактор, отрываясь от книги, глядя в темнеющее окно. – Тревожно здесь, нехорошо, нет покоя.
Каждый вечер, усаживаясь в кресло с книгой, он заранее знал, что скоро опять начнётся, и не столько читал, сколько напряжённо прислушивался к себе и к пространству. За стеной тихо звучала флейта: сосед был музыкантом. Соблюдая правила, он извлекал звуки строго до одиннадцати часов.
В один такой вечер явилось Анатолию Павловичу новое воспоминание. В студенческой молодости он написал повесть – и теперь удивлённо понял, что не помнит, ни о чём она, ни что с ней стало. Напрягся, вспоминая авторские переживания, но ничего похожего на восторг прозрения не обнаружил.
Утром кабинет увидел в Бердине перемены: тот был странно задумчив. Текучка, с чавканьем пожирающая минуты, замерла и посмотрела маленькими жалящими глазками. С её холодных чёрных губ падали крошки мгновений.
Затрещал телефон. Звонок был раскатист и предвещал.
– Приёмная градоначальника, – изрекла надменная женщина, и Бердин, неожиданно придя в себя, заволновался. При всей своей механичности он был неравнодушен к надменным женщинам. Обычно у них были глубокие голоса, обильная грудь и хищные ногти. – Мы хотим пригласить вас на праздник. Через две недели будет день города, в центре состоится театрализованное шествие. Там будут награждения, вы – в списке награждённых.
– Я? – поразился Бердин. – Но, простите, за что?
– Да я и сама удивляюсь, – брякнула секретарша. – Сейчас найду, секундочку… а, вот: «за вдумчивое служение, безапелляционное соответствие и неистребимый профессионализм». Официальное приглашение направлено по почте.
Положив трубку, редактор долго стоял у окна. Призраки отступили и перестали тревожить. Рассеялись иллюзии и фантомы, исчезла тень слабой безымянной книги. Признание на высшем уровне! Не зря, всё не зря.
Гордеев Афанасий. «Байки из кратера» – Издательство «Кратер», 1993.
33.
Николай шёл по улицам, решив заблудиться и развеять по ветру тягостное настроение. Дождь заканчивался, в небе кишели чёрные тучи с серебряной каймой. От деревянных домов тянуло сыростью и сентиментальностью.
Казалось, в этом городе трудно потеряться – завод обозревался практически отовсюду, его громада служила надёжным ориентиром. Тем не менее, довольно скоро выяснилось, что ориентир удивительно недосягаем: он словно удалялся.
Улицы искривлялись, обрывались, врезались в стену, уходили под мост. Идти напрямую к заводу не получалось, он по-прежнему оставался размытой тёмной глыбой, акварельным пятном. Львов понял, что успешно добился своей цели и заблудился.
Вознамерился идти обратно, но на первом же перекрёстке с удивлением обнаружил, что не узнаёт зданий. Сюда он шёл среди деревянных строений, а здесь стояли каменные. Николай растерянно повертел головой.
«
