Так начинается мужской разговор: речь трогается, как корабль, постепенно набирая ход. А просто чем дальше от молодости, тем реже встречи и весомее слова. И все элементы декорации – белая скатерть, свежий сырой воздух из окна, холодная водка – говорят, что время замерло, а вопросы не требуют ответов.
Приятели начали с обычного ритуала – воспоминаний. Был вызван из прошлого капитан Поршнев, маленький и всегда подтянутый, и сын его Витька-контрабандист, из каждого рейса привозивший то велосипеды, то куртки. За парня выпили отдельно – он погиб в одном порту: возвращался пьяным на борт, был крепко избит в прибрежном парке. Смог подняться и сесть на скамейку, где и умер, лицом к морю.
Выходили из памяти люди и события, и вот уже потянуло ветром и запахло водорослями, зарокотал могучий винт, вспенивая воду, закричали чайки. Снова свалился с трапа в воду неловкий матрос Кошкин, снова при неудачном манёвре была нарушена граница, снова чуть не столкнулись с контейнеровозом.
Снова хохотали над встреченной яхтой, за которой пытался ухаживать кит, снова всматривались в зелёные африканские берега, пытались фотографировать ночное небо и в День Нептуна всей командой поливали кока, имевшего склонность пересаливать. Воспоминания извлекались, как монеты из пиратского сундука, и рассматривались через призму нового времени, на просвет.
– Что за буря принесла тебя сюда? – спросил Редьярд.
Хомяков вздохнул, расправляя плечи. И рассказал. Дело было так.
С наступлением безвременья, которое принято называть эпохой перемен, многие моряки оказались на мели. Выбрасывало на берег старпомов, боцманов, матросов. Они корчились на песке бытия, жабры их пересыхали, а суда, обрастая рыжими пятнами, стояли рядом и понимающе молчали.
Хомяков поработал в охране на железной дороге, страдая без качки, занялся ремонтами – менял сантехнику, клеил обои, ровнял стены. Утешал себя мнемоническими играми. Например, такой: выбирал один из пройденных маршрутов и вспоминал названия пунктов на его протяжении.
А потом подвернулась работа, которая была не морем, но шагом к морю: буровая платформа на шельфе.
– Тяжёлый труд, очень тяжёлый, но там было всё, чего мне не хватало: ветер и волны, – говорил Хомяков. – Я знаю, что ты меня понимаешь, дружище, и это здорово. Поэтому давай выпьем…
Ветер и волны решили судьбу бывшего штурмана. Однажды, когда он ехал в отпуск на берег, налетела буря. Хомякова выбросило из катера, остальные не могли помочь ему, ибо боролись за право не перевернуться. Эрнест погружался и выныривал, наглотался воды и почти ослеп, а потом сильно ударился головой и, вскинув руки, ухватил круг: то ли его бросили из катера, то ли он был изъят Нептуном для спасения штурмана.
– Дальше всё как в кино, то есть не как в жизни, – Хомяков побарабанил пальцами. За окном шёл дождь, люди растекались в пасмурной акварели. – Я очнулся на берегу, у старого маяка, рядом горел костёр и сидела девушка.
Короткими резкими толчками она выдавила из штурмана некоторое количество воды, а после, пока он блуждал на грани, кашляя, напихала под бока сухих водорослей, развела с двух сторон огонь и стала ждать.
– Такого не бывает, – неуверенно сказал Редьярд. Ему вдруг стало пронзительно обидно, что не его смыло за борт, не его спасла девушка.
– Конечно, не бывает, – охотно согласился Эрнест, жестом подозвал официанта и молча ткнул пальцем в меню. Парень понимающе кивнул и удалился.
– Так вот, а потом три недели…
Три недели он провёл у спасительницы и её бабушки, в частном доме, помогая по хозяйству. Старушка целыми днями сидела у калитки, девушка занималась домом и ходила гулять по берегу, с каждой прогулки принося ржавые детали, останки механизмов, не принятые водой. А Хомяков копал, рубил и приколачивал. Пару раз выбирался в город – осмотреться.
Вскоре случилось ещё одно чудо из тех, которые бывают только в кино…
– Погоди, – спохватился Редьярд. – Ты сказал, девушка нашла тебя у маяка?
– Ну да. На берегу есть маяк, старый, не работающий. Знаешь, где местный порт? Маяк будет влево от него по берегу, километров пять или около того. Так ты послушай, что там дальше было…
Девушка принесла с прогулки старую кожаную сумку штурмана, выброшенную на берег. Документы и деньги, по морской привычке основательно упакованные в целлофан, оказались целы.
– Этих денег хватило на то, чтобы начать своё дело, – Эрнест повёл рукой. – Я случайно проходил мимо и увидел объявление: продаётся кафе. Ради забавы зашёл, спросил цену. Моих денег хватало, чтобы купить готовое дело и пару месяцев платить аренду. Так что я теперь… предприниматель!
Князев снова осмотрелся. Стены небольшого помещения покрывали снимки парусников, фрагменты судовых приборов, над барной стойкой висел круг – тот самый, что спас штурмана. В сети под потолком покачивались чучела рыб. Одну из стен занимала карта мира, на которой было прочерчено несколько маршрутов – Редьярд узнал их сразу. Всё это, кроме круга, было приобретено у местного антиквара.
