Дорога петляла среди деревянных домов, полных жёлтым светом и детскими криками. В таких домах прихожие пахнут старым деревом и сыростью, а половицы по ночам скрипят, отдавая накопленные за день шаги.
– А вот тут я училась, – Алина указала на длинное двухэтажное здание, окольцованное корсетом ограды. – Вон те окна – библиотека, справа от них – кабинет математики, потом – физика, история. А окна литературы, русского и труда выходят на другую сторону… У меня тут любимое дерево есть – видишь, вон там, над кустами темнеет? Это яблоня. Она к осени всегда покрывается маленькими плодами. Наша уборщица, баба Шура, старая татарка, их собирала – говорила, варенье из них получается неплохое. А мне просто нравилось стоять рядом и смотреть, это очень красиво: чёрные ветки, покрытые зелёными шарами. Я когда мимо иду, всегда любуюсь, жаль, сейчас темно, не видно.
Они двинулись дальше. Вскоре Алина остановилась у большого гаража, сквозь неплотно прикрытые двери пробивались звук и свет. В бетонной коробке, заставленной большими странными деталями, трудился крепкий старик. Увидев девушку, заулыбался.
– Антон Павлович, добрый вечер, – поздоровалась она. – А я к вам журналиста привела. Николай Львов из местной газеты. Много о вас слышал, хочет написать. Антон Павлович строит самолёт, – объяснила она Николаю. – По своим чертежам.
– Ну, раз вас Алина рекомендует, проходите, пожалуйста, – сказал старик.
Львов растерянно вступил в трудовое пространство.
– Ну что рассказать… Работал на городском заводе. Начал с технолога, закончил начальником отдела в КБ. Проработал много лет и, если честно, совершенно этого не заметил: интересно было. Очнулся, когда на пенсию вышел. Как же это так получилось, думаю, что жизнь пролетела? Очень эта мысль задела, всё казалось, будто меня кто-то обманул… На заводе всякие грамоты и цветы вручают, руку жмут, благодарят за выслугу лет, за ударную работу, за то, что знаниями с молодёжью делился. Я всем улыбаюсь, а внутри – такая непогода, хоть зонтик ешь. Ужасно захотелось мне вырваться из этой ситуации, сбежать от неё, взлететь, воспарить… и вот однажды я проснулся среди ночи и понял: надо построить самолёт! И как-то сразу я эту мысль принял, и не было у меня в ней никаких сомнений.
– Разве можно просто так взять и построить самолёт? – усомнился Николай.
– Ещё как можно, – заверил Антон Павлович. – Аэродинамика, чертежи, оборудование и навыки работы – вот и всё! Эти детали я собрал из того, что на заводе забраковали. Они основной брак утилизируют, но мне удалось договориться, что-то мне передают. Труднее всего было с чертежами, не для всех элементов удалось их найти, где-то пришлось самостоятельно выполнять расчёты.
Николай чувствовал горечь и не мог понять, где допустил ошибку, но потом сообразил, что вопрос стоит по-другому: не надо спрашивать, что ты сделал неправильно, если ты не сделал ничего. Мысль была неприятной и обидной, но честной: если выбрал направление, не удивляйся достигнутой цели.
Старый инженер всю жизнь крутился в работе, варился в её котле, вываривая свою суть, он был нужным – и потому не успевал подумать о себе, своей жизни, своей мечте. Едва он остановился, как всё, на что не было времени, явилось за расплатой.
– …Мне просто нужен полёт, – донёсся голос Антона Павловича. – Хочу чувствовать, как машина, которую я сделал вот этими руками, бежит, набирая скорость, и отрывается от земли. Хочу чувствовать, как по всей конструкции пробегает дрожь и как машина борется с воздухом. Хочу чувствовать ветер и лавировать…
