– Над нашим заводом летают чайки, и с них падают перья, – сказал он. – Мне пришло в голову, что это неспроста. Может быть, чайки что-то берут себе взамен. И тогда я решил собрать несколько перьев, чтобы разгадывать эту загадку…
– Нет никакой загадки, – хмыкнул пиджак. – Вы теряете связь с реальностью и не можете понимать целей компании, а значит, от вас получаются убытки, что создаёт угрозы, риски и прецеденты. Но мы социально ориентированы, и потому согласились на просьбу руководства предприятия поработать с вами…
Менеджер достал из кармана томик в чёрной обложке.
– Моя любимая книжка, – нежно сказал он. – Много лет назад первый на земле менеджер ушёл в горы. Там он провёл три ночи, питаясь бизнес-ланчами, а потом спустился, неся камни, на которых были нацарапаны корпоративные заповеди…
– Нет, нет, – замотал головой рабочий, – только не это…
– «Диалоги о целях», глава первая, – холодно произнёс пиджак. – «
Морщась, Иван Афанасьевич слез со стула. С минуту он стоял, прислушиваясь к стонам рабочего, потом они стихли, слышалась только размеренная декламация.
– Нежить офисная, – вздохнул старик. – Совсем уморили…
47.
Небольшая колонна людей и повозок, запряжённых быками, приблизилась и медленно втягивалась в расщелину кратерной стены, мимо ошарашенных женщин, стремясь в прохладную зелень, в живительную тень.
Не углубляясь в лес, люди остановились и стали располагаться. Двое направились к Саше и Нине Авдотьевне – мужчина, который шёл впереди колонны, и загорелая женщина с гривой чёрных спутанных волос.
Они были молодые и усталые, с потрескавшимися губами и обветренными лицами. Необычны были глаза путников: глубокие и тёмные, как безлунная ночь, у женщины, и сквозящие неизбывным удивлением – у мужчины.
– Подскажите, пожалуйста, эта тропинка ведёт в город, я не ошибаюсь? – спросил он.
– Не ошибаетесь, – ответила Стародумова. Саша растерянно молчала.
– Мы идём к Морю, которое находится за городом, – пояснил человек. – Вы случайно не знаете, есть ли поблизости какой-нибудь источник воды?
– Есть! – вспомнила Саша. – Отсюда недалеко, метров сто, там небольшой ручеёк пересекает тропинку, мы его проезжали.
– Прекрасно, – обрадовалась женщина. – Я попрошу кого-нибудь… – и, пошатываясь, направилась обратно.
– Извините… вы путешественники? – спросила Саша. – Я слышала, через Белую Степь нельзя пройти пешком…
– Пройти можно везде, была бы цель, – не согласился мужчина. – Хотя, думаю, есть люди, которые умудряются пройти через всю жизнь, не имея цели… Вы меня извините, мы все очень устали… нам надо поставить лагерь…
Женщины отправились обратно, к расщелине, добрались до выхода из кратера и долго стояли. Ветер носил потоки воздуха, полосуя пространство белёсыми штрихами. Его далёкий гул, стелясь по безлюдному миру, был голосом планеты, музыкой, которую некому слушать. А потом сзади послышались мягкие шаги – это был человек, прошедший через пустыню.
– Сегодня я буду спать крепко и долго, – сказал он. – Позвольте представиться: я – Урий, а жену мою зовут Вирсавия. Спасибо, что подсказали, где найти ручей – как раз сегодня утром у нас закончилась вода…
По расчётам Урия через несколько дней Море должно расступиться, и тогда можно будет безбоязненно пройти по дну морскому к иным берегам. Нина Авдотьевна слушала с тревогой, смущённая тем удивлением, которое не покидало лицо мужчины.
– Это на самом деле чистая физика, – объяснял Урий. – Если некий элемент противоречит среде, она его вытесняет, ну или он сам покидает её. Когда-то я оставил одну жизнь ради другой, но и новая оказалась не моей.
– А если конкретнее? – уточнила Саша. – Как всё случилось? Как происходила эта смена жизней?
– Сложный вопрос, – нахмурился Урий. – Понимаете, если уходишь из одной жизни, то воспоминания стираются. Так устроено. Но это не главное. Главное – если находишься не в своей среде, она будет тебя выталкивать. Чем больше ей не соответствуешь, тем сильнее она тебя выталкивает. В общем, меня выбросило. Так я встретил Вирсавию, а потом и остальных. И впервые обратил внимание на ослепительную звезду, которая зажглась на севере. Как будто в далёком тёмном окне кто-то поставил маленькую свечку – специально для меня. А вскоре я научился видеть звёзды на дневном небе…
Девушка вздрогнула. Ей вспомнился автовокзал – и обрамлённое красными занавесками окно, которое открылось в жизнь, изученную до сантиметра, до минуты, до интонации.
– А что там, на иных берегах? – спросила Нина Авдотьевна.
