Нина Авдотьевна проследила за его рукой и пошатнулась, окутанная мороком, перед глазами всё поплыло, и там, где только что высились деревья, она увидела огромный огород. Из земли торчали обломки заборов, на покосившихся столбиках покачивались калитки. Возле гигантских овощей копошились люди.
Нина Авдотьевна, открыв рот, наблюдала, как несколько человек подталкивают одного, помогая ему забраться на капусту размером с небольшой дом. В другом месте огородники, разбившись по парам, пилили морковку – во все стороны летела оранжевая стружка. Перепачканные тёмно-красным соком, бились люди со свёклой, вцепившейся в землю. В грандиозном огурце самолёт была вырыта яма, из неё периодически выглядывал какой-то человек, передавал вниз ведро, полное огуречной массы, принимал пустое и вновь скрывался в бледно-зелёном дупле.
И далеко-далеко за вздыбленным, всклокоченным, истерзанным чёрным морем земли темнела стена кратера.
– Ответственная пора сейчас, надо урожай собрать, сами понимаете, – проникновенно сказал менеджер. – А ходить по полю нельзя, тут скоро тракторная техника пойдёт, так вы только мешать будете.
Нина Авдотьевна развернулась и поехала к городу. Она знала: это поле ей не перейти.
За ближайшим домом переступал с ноги на ногу высокий худощавый человек в пиджаке и очках. Его окружала сырость старых стен и чёрные стёкла окон, запах деревянной ветоши, потемневшие доски сараев в рыжих шляпках гвоздей. Увидев Стародумову, он оживился и стал размахивать руками:
– Сюда, сюда, прошу вас…
Женщина приблизилась. Человек опасливо выглянул из-за угла, посмотрел назад, зачем-то понюхал воздух и прижал палец к губам.
– Прошу вас, только тише… Меня зовут Денис Василенко, раньше я был менеджером, но… я проснулся и теперь ищу выход. Проблема в том, что они, – он кивнул в сторону леса, – перегородили вход, потому что узнали, что там открылся выход…
– Какой вход… Денис, там же поле… там урожай собирают…
– Не волнуйтесь, – сказал Василенко. – Вам надо в лес, и я знаю, как туда попасть. Но прошу вас, возьмите меня с собой, мне страшно одному, я не привык, я так не могу…
Через несколько минут менеджеры заметили знакомую фигуру, отделившуюся от домов. За Василенко следовала Нина Авдотьевна, которая ошарашенно вертела головой: перед ней снова был лес.
– Что же ты, Денис? – с упрёком заговорил один из менеджеров. – Из-за твоей халатности пострадали наши показатели. Эффективность снизилась. Коэффициент упал. Процент рухнул и разлетелся. Ты же профессионал, Денис. Никто не сделает работу лучше тебя. Мы в тебя верим.
Василенко замедлил шаг и потянулся к воротнику: ему стало трудно дышать.
– Мы ценим тебя, – вкрадчиво продолжал пиджак. – Мы даже принесли грамоты, чтобы напомнить о твоих заслугах и достижениях. Вот грамота за оглушительное всемогущество и разнообразную универсальность. Вот за оперативное стремление и непрерывную подачу надежды. Вот за…
Задыхаясь, Василенко вытащил из кармана схему и что-то зачеркнул в ней карандашом. Менеджер побледнел и утратил речь, судорожно раскрывая рот. Его коллеги выпустили шарики и в ужасе схватились за головы.
– Не делай этого! – закричал кто-то, но Василенко, преодолев слабость, решительно орудовал, перечёркивая стрелки между квадратиками, отменяя связи между словами. С каждым взмахом карандаша толпа теряла сплочённость.
Один, сопротивляясь, затянул корпоративный гимн, но утратил смысл пения и замолчал, растерянно моргая. Другой судорожно надул шарик и хотел крикнуть что-нибудь пустое, но не смог и поник.
За полминуты с эффективным коллективом было покончено. Одни сели на траву, другие бродили кругами, третьи легли и с шипением сдулись, третьи стояли и смотрели, пытаясь понять, но не понимая.
– Скорее, скорее! – закричал Денис. – Корпоративный дух силён, я могу лишь ненадолго задержать его. Через несколько минут система восстановится, а другой схемы у меня нет, я взял только одну… Надо спешить!
Нина Авдотьевна, старательно объехав бессмысленных экспертов, устремилась в каркасы холодного леса. Долговязый Василенко легко бежал, не отставая. Руки и ноги его были длинны, он напоминал галопирующую карамору. В мутном небе таяли, прилипая к стратосфере, цветные горошины шаров.
52.
Николай и Антон Павлович обходили самолёт. Старик напевал, Львов трогал крылья и волновался, вспоминая вечное сновидение: ночной полёт над белой пустыней, среди звёзд, крылья покачиваются и поскрипывают.
– Мне в детстве казалось, что можно на самолёте улететь в космос, на другие планеты, – рассказывал Николай. – Меня так поразила эта мысль, что я всё детство представлял, как сажусь в такой самолёт и лечу среди звёзд. А потом высаживаюсь на какой-нибудь инопланетной пустоши, хожу по ней в скафандре, иду-иду… и за большим камнем или кратером нахожу что-то очень необычное. Например, яблоню. Или кресло-качалку, а рядом – стол, на котором чайник, моя фотография в рамке, роза в вазе…
Старый инженер укрепил самолёт сверх расчётов. Во многих местах он усилил крепёж контргайками, а крылья укрепил тросовыми растяжками.
