Идти вдвоем было легко. Оказалось, что можно расслышать не только хруст шагов на снегу, но и звуки леса, которые до этого глушились ворчанием рабочих и шутками солдат. Лес шумел, перебирал ветки ветер.
Зёма остановился, навострив уши. Звуки леса казались откровением для человека, больше привыкшего слышать гул земли.
«Что это — щебет птиц? Точно, птицы. Мало, далеко, но все-таки они есть. Лес не кипит жизнью, как, по слухам, раньше, но что-то периодически слышится».
Кузьмич откопал ветку, полную замерзших ягод брусники. Как величайшее сокровище, Зёма положил ягодку на язык. Грезить о вымерзших давно витаминах не стоило, но — вкус! Ощутить натуральный вкус ягоды! Вот только ради этого стоило бродить с машинистом по лесу по колено в снегу.
Ягоды кислили. Стоило набрать Ленке и Андрейке. Бережно собрав грязными замерзающими пальцами ягоды в карман жилета, завхоз понадеялся, что не растают.
Кузьмич застыл, слушая. Сделал пару шагов — и снова прислушался. И ещё. А когда Зёма почти потерял его из виду, опять раздался выстрел карабина. Ноги сами побежали к машинисту. Эта привычка реагировать на выстрелы въелась в подземника, как в любого анклавовца.
— Теперь чего?
Машинист молча ткнул пальцем в снег. Приблизившись, адмирал обнаружил тетерева.
Дичь!
Зёма тут же запихнул тетерева в рюкзак. Кузьмич подозвал к себе.
— Тебе лучше это самому увидеть.
След на снегу. Как динозавр наступил, только след от лапы. Кошачьи подушечки пальцев размером с кулак каждая. Когти как ладонь взрослого человека.
Это определенно был след Зверя. Эта машина-убийца бродила где-то рядом. Поджилки как-то нехорошо затряслись, да и в желудке что-то забулькало. Только уже не от голода.
— Кузьмич, пойдём-ка лучше к лесопилке.
— Идём, — тихо согласился машинист, — только смотри на деревья. Здесь может быть ещё и рысь. Те любят прыгать на жертву с веток.
— Ага, смотрю. Только на рысь мне наплевать. С ней хоть в рукопашную можно сойтись с ножом. Больше беспокоит наш любимый металлический хищник.
Скорость ходьбы замедлилась. Вроде бежать надо, но ноги ослабели после марш-броска. И жалобно, настойчиво колотило в грудь сердце.
— Кузьмич, пошли быстрей!
— Поддерживаю, да ноги уже не те, — добавил машинист, но все-таки ускорил ход.
На лесопилке Алфёров с Салаватом хвастливо показывали всем подстреленного оленя. Фактически сами поймали голыми руками. Ценители баек слушали с раскрытыми ртами, прочие поопытней посмеивались.
— Так, оленя на тележку, — с ходу велел Зёма. — Берете столько леса, сколько можете унести за один заход, — и отходим к составу.
Народ непонимающе притих. Резкий перепад настроений всех удивил.
— Чего не понятно? — поддержала капитанша, увидев серьёзное лицо завхоза. — Ноги в руки и уходим! Приказы начальства не обсуждаются. Стрелкам быть наготове.
Как же лес оказался далеко от состава! Шли большой группой, для охраны взяв рабочих вкольцо по периметру. Каждые сто метров казались километром, особенно для тех, кто тащил бревна волоком за веревки.
«Ну, где ты, Зверь? Здесь ещё? След совсем свежий. Я бы даже сказал — утренний. Покажись! Не создавай напряжения».
Народ затих. Все брели молча, несли дрова, толкали тачанки, тележки. Напряжение росло. Показался состав.
— У кого рация?
Ленка протянула.
— Состав, приём, — тут же вызвал Зиновий.
— «Голова» состава слушает. Всё спокойно, — отчитался Богдан на паровозе.
— Кухня слушает. Давайте шустрее. Мы ж слюной захлебнёмся, — подхватила рацию Алиса. — Андрейка вон уже рубает за обе щеки.
«Хвост» состава, однако, не отвечал. Олег бы не стал игнорировать вызов.
— Стрелки, за мной! Ленка, доводи людей, — Зёма побежал первым.
Алфёров, Салават и ещё пара стрелков побежали следом.
Розовый вагон приближался, дежурного на железнодорожных путях не наблюдалось. Группа прибавила скорости и едва перескочила рельсы, как все застыли на месте: тело ефрейтора Олега Маркова лежало обезглавленное. В нескольких метрах от него лежал автомат. Ещё одна кровавая дорожка тянулась в лес. Туда же, судя по всему, делась и голова.
— ИСКАТЕЛЬ, СУКА!!! — завопил Зёма, бросаясь в лес.
Алфёров прыгнул на него, повалив на рельсы.
— Стой, командир! Нельзя туда! Мы не знаем, сколько их! Всех завалят!
— Сколько? Один! Зато какой! — кричал Зёма, бранясь.
'Перехитрил же, Зверь. Всех перехитрил. На группу не напал, на охотников не напал, а вот на дежурящих напал. Подкрался и голову откусил.
— Олег! Олег!!! — раздалось где-то сбоку.
Там Богдан склонился над телом друга, не сразу понимая, почему тот без головы.
Ряжин свесил голову с верхушки розового вагона:
— Когда он успел? Я ничего не заметил.
«Догнать, убить, наказать! — говорило что-то внутри Зёмы. — Нельзя, успокойся, береги людей, уезжайте! — шептал другой голос. — Зверь огромен, свиреп и хитер, и для него это просто игра».
— Играет с нами! ИГРАЕТ!!! Он гораздо умнее, чем можно посчитать.
Под телом Олега пискнула рация. Алфёров похлопал Зёму по плечу и отпрянул, потянувшись к ней.
— Что там у вас? — взволновано спросила Ленка.
— Мы охотимся — на нас охотятся, — без эмоций ответил прораб.
