— Вот прямо на рельсах нас и разберут на детали из пушек. Если в Омске лояльны другим претендентам, Волконским или Барятинским, то нас точно не хлебом с солью встретят. — сразу принялся давить Калмыков. — Нет, надо на юг двигаться — в Семипалатинск. Наберём там с казачьих станиц и казахских кочевий людей, и тогда можно будет крупномасштабное наступление на восток поворачивать. Если мы на Москву двинемся без лояльного тыла, то на колбасу нас пустят.
Зубов качнул головой. По нему было видно, что над каждым предложением он думал, но согласен окончательно не был. Пусть он и был контрразведчиком, отчего не имел такого боевого опыта, но точно знал многое в обустройстве и подготовке тыла.
— Семипалатинск — глушь. Омск слишком далеко. В первом варианте мы просто захватим степь, но это лишь кратковременное увеличение численности нашего войска. На подходах в Омске нас банально разбить могут. Нужно сначала разведать, что происходит в городе, чтобы дальше действовать увереннее. Очень сомнительно, что в Омске не успела организоваться сила или другие князья не заняли город. Сейчас нужно организовать тылы — берём сначала Кемерово, затем идём на Красноярск. У нас будет возможность организовать хоть какое-то снабжение фронта, провести мобилизацию, и тогда уже можем действовать дальше.
— Мы потеряем время. — заявил атаман.
— Теряем. — согласился Зубов. — Но сейчас князья режут друг друга в Москве, без крепкого тыла, и сейчас воют, призывая хоть какие-то силы к столице. У нас будет возможность.
Я подумал. Изначально мои планы устремлялись в сторону города Омск и там дальше — к уральским городам и заводам, но слова Зубова меня заставили передумать. Большие города действительно уже сейчас могли быть под контролем сторонников того или иного претендента на престол или вовсе образоваться собственная политическая сила. В таком случае, настолько далёкий марш по сибирской глуши мог обернуться тотальным поражением, а сил у нас действительно недостаточно для того, чтобы бросаться в два наступления. Значит, нужно быть аккуратнее.
— Согласен с Зубовым. — я посмотрел на губернатора. — Как только войска займут Кемерово и Красноярск, то нужно образовать правительство с центром в Омске. Сразу же начинайте мобилизацию добровольцев, готовых пойти за власть Щербатова. Старайтесь набирать офицеров среди ветеранов. Для людей без боевого опыта — организовывайте экстренные курсы. Мне нужно, чтобы это были солдаты, а не сброд, который едва ли знает о том, как правильно держать оружие.
Долго ждать никто не собирался. Уже на следующее утро были собраны отряды ополченцев и бывших штурмовиков. Холодное сибирское утро встретило нас ледяным, полным острых снежинок, ветром, который пробирался сквозь шинели и заставлял воинов кутаться в одежду всё глубже.
Бронепоезд Сретенского стоял на запасных путях в нескольких верстах от Красноярска, дымя чёрными клубами в хрустально-чистый воздух. Город лежал перед нами — серый, заснеженный, безмолвный. Ни баррикад, ни вооружённых патрулей, ни орудий на подступах. Только дымки из труб да редкие фигуры на улицах, будто жизнь здесь текла так же, как и до всех этих безумных событий.
— Странно, — пробормотал Сретенский, щурясь на город через бинокль. — Ни одного штыка. Ни одного флага. Как будто их Москва вообще не касается.
Я молча кивнул. Возможно, здесь ещё не знали, что империя уже расколота. Или знали — и решили не выбирать сторону.
— Разведка доложила? — спросил я, обращаясь к Зубову.
— Ничего подозрительного. Гарнизон стоит в казармах, но не в боевой готовности. Говорят, губернатор собрал экстренный совет ещё вчера. Ждут.
— Ждут чего?
— Нас.
Я удивлённо пожал плечами самому себе. Нога уже перестала ныть после ранения, но сейчас было уже не до этого. Красноярск не сопротивлялся, но это было странно. Казалось, что если такой крупный, по сибирским меркам город, не встречал нас пальбой, то это либо ловушка, либо настоящий подарок. Впрочем, как бы то не было, но если мы будем продолжать стоять на месте и смотреть на город через линзы бинокля, то никакого эффекта мы не встретим.
Колонна двинулась к городу. Впереди — казачий разъезд, за ним пехота, затем тяжёлые танки Сретенского. Последние здесь были исключительно в качестве устрашения, поскольку раскатанный из тяжёлых орудий город будет не так полезен, а при полном отсутствии нормальных дорог танки были лишь стальными коробами. Мы шли медленно, готовые в любой момент встретить огонь, но его не было. Напротив — на окраине нас уже ждала небольшая группа: трое мужчин в добротных, но не парадных одеждах, без оружия. За ними — несколько десятков горожан, с любопытством и опаской взиравших на наши штыки.
Я подошёл ближе.
— Князь Ермаков? — Первый из троих, седой, с жёсткими чертами лица, сделал шаг вперёд. Его голос был спокоен, но в глазах читалась усталость.
— Да. А вы?
